Через минуту я очутился лицом к лицу с главным товарищем Большевиков. Он слегка опешил, увидев меня, но тотчас же взял себя в руки. Он сидел, закинув ноги в огромных сапогах на стол из красного дерева, и держал сигару в углу рта. Из-под папахи торчали косматые волосы, а щеки заросли колючей щетиной. Одет он был грязно и небрежно, а за поясом торчал здоровенный нож. Рядом на столе лежал револьвер. Я прежде никогда не видел Большевиков, но сразу понял, что это именно он и есть. «Так вы говорите, что уже бывали в Берлине однажды?» – спросил он и добавил, прежде чем я успел ответить. «Не надо говорить мне «Превосходительство» или «Ваша Светлость» и все в таком роде. Зовите меня просто «брат» или «товарищ». Мы живем в эпоху свободы. Вы ведь ничем не хуже меня, ну только если самую малость». «Благодарю вас», - сказал я. «Да не будьте же таким учтивым, черт возьми, – рыкнул он. - Настоящий товарищ никогда не скажет: «Благодарю Вас». Так Вы уже бывали в Берлине?» «Да, - ответил я, - Я писал хвалебные статьи о Германии в середине войны». «Война, война! – тихо посетовал он. – Заметьте, товарищ, что я плачу, когда говорю о ней. Если будете писать обо мне, непременно скажите, что я рыдал при упоминании о войне. Нас, немцев, совсем неправильно поняли. Я плачу, когда думаю о разрушении и разорении Франции и Бельгии». Он вытащил из кармана засаленный, красный носовой платок и стал сморкаться. «Подумать только, сколько потеряно английских торговых судов!» «О, Вы не переживайте, - сказал я. – За все это будет заплачено». «Знали бы Вы, как я надеюсь на это», - сказал главный Большевик. Но в ту минуту раздался громкий стук в дверь. Большевик поспешно вытер слезы и убрал платок в карман. «Как я выгляжу? – забеспокоился он. - Надеюсь, не слишком человечным? Или добрым?» « Нет, что Вы, - возразил я. - Вполне суровым». «Хорошо, - сказал он. – Так-то оно так, но ДОСТАТОЧНО ли я суров?» Он наспех пригладил волосы. «Скорее, - попросил он, – дайте мне вон тот кусок жевательного табаку. Ну-ка. Войдите!» Дверь распахнулась. В комнату с важным видом вошел мужчина, по виду похожий на командира. В руках он держал пачку бумаг, и производил впечатление кого-то вроде военного секретаря. «А! Товарищ! – сказал он слегка фамильярно. - Я вот принес вам смертные приговоры». «Смертные приговоры!» - сказал Большевик. – Предводителям последней революции? Отлично! И приличная пачка, надо сказать! Я сейчас же их подпишу». И он стал один за другим быстро подписывать приговора. «Товарищ, – угрюмо спросил секретарь, - вы же не жуете табак?» «Жую, жую, – сказал главный Большевик, – по крайней мере, только что собирался». Он откусил огромный кусок табака с явным отвращением, как мне показалось, и принялся яростно жевать.