В следующее мгновение я оказался лицом к лицу с одним из вождей большевиков. Он вздрогнул, посмотрев на меня, но тотчас собрался. Он сидел, закинув ноги в больших сапогах на стол из красного дерева, на краешке рта держал сигарету. Волосы спрятаны под фуражкой из овчины, подбородок покрыт щетиной. Одет он был неряшливо, а на поясе висел большой нож. Рядом на столе лежал револьвер. Никогда прежде я не видел большевиков, но сразу понял, что это должно быть один из них. – Говоришь, что ты уже бывал в Берлине? – спросил он, и добавил прежде, чем я успел ответить: – Когда говоришь, не называй меня «Превосходительство» или «Светлость» или как-то в этом духе; просто зови меня братом или товарищем. Наступила эра свободы. Ты такой же, как я, или почти такой же, как я. – Спасибо, – сказал я. – Не будь так чертовски вежлив, – проворчал он. – Товарищи никогда не благодарят. Так ты бывал в Берлине прежде? – Да, – ответил я, – я был здесь, описывая Германию изнутри в самый разгар войны. – Война, война! – проворчал он, чуть не плача. – Имей в виду, товарищ, я всегда плачу, когда говорю о ней. Если ты будешь писать что-либо обо мне, обязательно напиши, что я плакал при упоминании о войне. О нас, немцах, сложилось ошибочное мнение. Когда я думаю об опустошении Франции и Бельгии, я плачу. Он достал грязный красный носовой платок из кармана и начал рыдать. «Подумать только, сколько потеряно английских торговых кораблей!» – О, не волнуйтесь, – сказал я, – за это ещё заплатят. – Надеюсь, что так, надеюсь… – ответил вождь большевиков. Вдруг кто-то громко постучал в дверь. Большевик поспешно вытер слезы и убрал платок. – Как я выгляжу? – спросил он обеспокоенно. – Надеюсь, я не выгляжу гуманным и добрым? – О нет, – ответил я, – вы выглядите вполне сурово. – Это хорошо, - сказал он. – Это хорошо. Но достаточно ли сурово?? Он поспешно запустил руки в волосы. – Скорей, – сказал он, – дай мне немного жевательного табака. Сейчас же. Входите! Дверь распахнулась. Мужчина в костюме, похожем на костюм лидера, важно прошёл в комнату. В руках у него была пачка документов, и он походил на военного секретаря. – А, товарищ! – сказал он фамильярно. – Вот распоряжения о смертном приговоре! – О смертном приговоре! – повторил большевик. – Лидеров последней революции? Отлично! И немало их! Минутку, я подпишу. Он начал быстро подписывать распоряжения, одно за другим. – Товарищ, – сказал секретарь строго, – вы ведь не жуёте табак! – Нет, жую. Жую. – ответил лидер. – Точнее как раз собирался. Он откусил большой кусок, как мне показалось, с демонстративной неприязнью, и начал яростно жевать.