В следующий момент я обнаружил, что стою лицом к лицу с вождем большевиков. Он было устремил беглый взгляд на меня, но сразу осекся. Он сидел, закинув ноги на стол красного дерева, с торчащей в уголке рта сигарой. Его волосы под овечьей шапкой были всклокочены, а щетинистый подбородок не знал лезвия бритвы. Неряшливый наряд дополнял торчащий из-за пояса нож, а на столе прямо перед ним лежал револьвер. - Я никогда прежде не видел большевиков, но сразу понял, кто он. - Говоришь, что бывал здесь, в Берлине, однажды? - спросил он и, прежде чем я ответил, добавил: - Когда разговариваешь, не называй меня «светлостью», «превосходительством» или еще кем-нибудь в этом роде, обращайся «брат» или «товарищ». Мы живем в век свободы, и ты мне ровня, почти. - Спасибо, - сказал я. - Да не будь ты таким чертовски вежливым, - прорычал он. - Хорошие товарищи спасибо не говорят. Так был ты в Берлине раньше или нет? - Был, - ответил я. - Я здесь писал все о Германии времен войны, с середины. - Война, война! - проворчал он с примесью хныканья или завывания в голосе. - Видишь, приятель: я плачу, когда говорю о войне. Если вдруг напишешь обо мне, обязательно расскажи, как я плачу при одном ее упоминании. Нас, немцев, так недооценили! Я рыдаю, когда думаю о разгроме Франции или Бельгии. Он вытащил из кармана засаленный красный платок и начал всхлипывать: - Вспомнить только обо всех потерянных торговых судах Англии! - Не переживайте,-сказал я. - Расплата неизбежна. - Надеюсь. Надеюсь, что так, - сказал лидер большевиков. Тут в дверь громко постучали. Большевик поспешно вытер лицо от слез и убрал платок. - Как я выгляжу? - спросил он с волнением. -Не слишком добродушно? Не как размазня? - Да нет, - сказал я.- Довольно сурово. - Ну хорошо. - он ответил. -Хорошо. ДОСТАТОЧНО сурово? Он спешно пробороздил волосы руками . - Срочно, - сказал он. - Подай мне тот кусок жевательного табака. Живей. Да, входите! Дверь, вибрируя, открылась. Человек, одетый в точности как вождь, жеманно ступил в комнату. В руках он держал кипу бумаг и, казалось, был кем-то вроде военного министра. - Ха! Товарищ! - сказал он с некоторой фамильярностью. - Вот приказы на расстрел. - Расстрел? - повторил большевик. - Предводителей последней революции? Отлично!Приличная кучка. Минутку, я подпишу. Он начал стремительно подписывать бумаги одну за другой. - Товарищ, - сказал секретарь угрюмо. - А ты ведь не жуешь табак! - Не жую, - сказал вождь. - Я только собирался, по крайней мере. Он откусил огромный кусок прессованного табака, который на вид показался мне крайне отвратительным, и начал яростно жевать.