В следующую секунду я оказался перед главным командиром большевиков. Он вздрогнул, посмотрев на меня, но тут же взял себя в руки. Он сидел, положив ноги в сапогах на стол из красного дерева, изо рта свешивалась сигара. Лохматые волосы были прикрыты шапкой из овечьей шерсти, он был небрит, лицо покрывала колючая борода. Одет он был неряшливо, на поясе висел большой нож. На столе рядом с ним лежал револьвер. Я никогда прежде не видел большевиков, но сразу понял, что он должен быть одним из них. - Говорите, вы были до этого в Берлине? - спросил он, и добавил, прежде чем я смог ответить, - В разговоре не обращайтесь ко мне Ваше превосходительство или Ваша светлость или как-то в этом роде, просто зовите меня брат или товарищ. Это эра свободы! Вы такой же, как и я, ну или почти такой же. - Спасибо, - ответил я. - Не будьте так чертовски вежливы, - сердито проворчал он, - ни один настоящий товарищ никогда не говорит «спасибо». Так вы были в Берлине прежде? - Да, - сказал я, - я был здесь, в разгар войны писал о Германии изнутри. - Война! Война! – скорбно повторил он. - Заметьте, товарищ, что я плачу, когда говорю о ней. Если напишите что-нибудь обо мне, не забудьте упомянуть, что я плакал, когда говорили о войне. Нас, немцев неправильно поняли. Когда я думаю о разорении Франции и Бельгии, я плачу. Он вытащил из кармана засаленный красный носовой платок и начал всхлипывать. - Только подумайте о потере всех этих английских торговых кораблей! - О, не беспокойтесь, - подбодрил я, - это все окупится. - Надеюсь, очень надеюсь, - ответил командир большевиков. В этот момент в дверь громко постучали. Большевик поспешно вытер слезы и спрятал носовой платок. - Как я выгляжу? – с волнением спросил он. – Надеюсь, не человечно? Не как размазня? - Ну что вы! - сказал я. - Довольно жестко. - Хорошо, - ответил он. – Это хорошо. Но достаточно ли жестко? Он поправил волосы рукой. - Быстрее, - сказал он, - подайте мне вон тот кусок жевательного табака. Ну вот… Входите! Дверь распахнулась. Человек, одетый в костюм, очень похожий на главного,с важным видом зашел в комнату. В руке он держал стопку бумаг, казалось, он был каким-то военным секретарем. - Ха! Товарищ! - воскликнул он с некоторой фамильярностью. - Вот смертные приговоры! - Смертные приговоры! – повторил большевик. - Лидерам последней революции? Отлично! И целая куча! Одну минуту, я подпишу их. Он начал быстро подписывать приговоры, один за другим. - Товарищ, - строго обратился к нему секретарь, - вы не жуете табак! - Как же! Жую, - сказал командир, - ну или, по крайней мере, собирался. Он откусил огромный кусок от прессованного табака с видом явного отвращения и принялся яростно его жевать.