В ту же секунду я оказался один на один с главарем Большевиков. Он сидел, водрузив огромные ботинки на стол из красного дерева. Во рту висела сигара. Волосы космами выбивались из-под овчинной шапки, давно не бритое лицо ощетинилось колючей бородой. Одежда была неухоженной и грязной. За поясом – большой нож, на столе – револьвер. Я ни разу не видел Большевика, но сразу понял, что это именно он. Увидев меня, главарь неожиданно вздрогнул, но тотчас взял себя в руки. - Ты утверждаешь, что уже бывал в Берлине? – спросил он, и прибавил, не дожидаясь ответа, - только не обращайся ко мне «Ваша Светлость», «Высокопревосходительство» и все такое. Настала эра свободы. Ты такой же, как я, ну, или почти. Можешь звать меня просто «брат» или «товарищ». - Благодарю, - сказал я. - К черту вежливость, - прорычал он. - Ни один истинный товарищ не скажет «благодарю». Скажи же, ты бывал здесь в Берлине? - Так точно, - ответил я. – В середине войны я был здесь с целью описать Германию изнутри. - Война, война! – то ли запричитал, то ли захныкал Большевик, - заметь, товарищ, я рыдаю, когда говорю о ней. Захочешь написать обо мне, обязательно скажи, что я плакал при упоминании о войне. О нас, немцах, составили ложное мнение. Я не могу сдержать слезы, когда думаю о разорении Франции и Бельгии. Он достал из кармана красный засаленный носовой платок и стал всхлипывать. - Как подумаю, сколько английских торговых судов мы потеряли! - Не стоит беспокоиться, - утешил я, - вам за все заплатят. - Я уповаю только на это, - сказал Главный Большевик. Вдруг раздался громкий стук в дверь. Большевик торопливо утер слезы и спрятал платок. - Как я выгляжу? – обеспокоенно спросил он, - надеюсь, не слишком человечным? Не мягким? - Нет, нет, - заверил я. – Ты силен. - Это хорошо, - ответил он, - очень хорошо, но ХВАТИТ ли моей силы? Он наспех взлохматил волосы руками. - Быстро, - приказал он, - подай мне жевательного табака. Эй, кто там, заходи! Дверь распахнулась. Человек в такой же одежде, как у главаря, ввалился в комнату. Судя по стопке бумаг, это был военный секретарь. - Ха! Товарищ! – фамильярно заявил он. – Я принес смертные приговоры! - Смертные приговоры! – обрадовался Большевик. – Лидерам прошлой революции? Отлично! Целая пачка! Подожди, я подпишу их. Он стал быстро подписывать бумаги одну за другой. - Товарищ, - уверенным тоном начал секретарь, - ты не жуешь табак! - Как же, как же, - оправдывался главарь, - только что собирался. Он откусил большой кусок табака и стал яростно жевать, как мне казалось, с явным отвращением.