И тут я оказался лицом к лицу с главным товарищем большевиком. Увидев меня, он явно опешил, но тут же взял себя в руки. Он сидел, положив громадные ботинки на стол красного дерева и зажав в уголке рта сигару. Волосы торчали из-под кожаной кепки во все стороны, борода неопрятно дыбилась. Одет большевик был неряшливо, за поясом торчал кинжал, а на столе лежал револьвер. Мне раньше не приходилось видеть большевиков, но ошибиться было невозможно. "Говорите, бывали в Берлине раньше?" – спросил он, но, не дав ответить, добавил: "И не надо называть меня «превосходительство» или «сиятельство» – бросьте эту ерунду; обращайтесь «брат» или «товарищ». Настала эпоха свободы. Вы ничем не хуже меня. Почти". "Спасибо", – ответил я. "К чертям вашу вежливость, – рыкнул он. – Настоящий товарищ не говорит «спасибо». Так значит, бывали в Берлине раньше?" "Да, – подтвердил я, – писал репортажи «Германия изнутри» в разгар войны". "Войны, войны! – забормотал большевик; или лучше сказать – скорбно взвыл. – Обратите внимание, товарищ: я плачу, вспоминая ее. Когда будете писать обо мне, непременно отметьте, что я рыдаю каждый раз, как услышу о войне. О нас, немцах, судят превратно. А ведь стоит мне подумать об опустошениях во Франции или Бельгии, я плачу". Он извлек из кармана грязный носовой платок – красного цвета – и начал всхлипывать. "Только подумать о потопленных английских торговых судах!" "О, не стоит переживать, – ответил я. – За них будет уплачено". "Надеюсь, надеюсь", – воскликнул большевистский лидер. В этот момент в дверь громко постучали. Большевик торопливо утер слезы с лица и спрятал платок. "Как я выгляжу? – строго спросил он. – Надеюсь, никакого человеческого лица? Никакой мягкости?" "О, нет, – воскликнул я. – Крутизна". "Хорошо, – кивнул большевик. – Это хорошо. Но крутизна полная?" Он решительно взъерошил руками космы. "Быстро, – скомандовал он, – дайте мне вон ту плитку жевательного табака. Так. Войдите!" Дверь распахнулась. Человек, одетый с той же неопрятностью, что и вождь, ввалился в комнату, держа в руках пачку бумаг; видимо, это был кто-то вроде адъютанта. "Эй, товарищ! – крикнул он задорно. – Вот смертные приговоры!" "Смертные приговоры! – обрадовался большевик. – Лидерам последней революции? Замечательно! И целая пачка! Сейчас я их мигом!" Он начал торопливо подписывать приговоры один за другим. "Товарищ, – нахмурил брови секретарь. – Вы не жуете табак!" "А вот и нет! Жую! – отозвался вождь. – Ну, то есть я как раз собирался". Он откусил здоровенный кусок от плитки – кажется, его передернуло от отвращения, – и принялся яростно жевать.