И я оказался прямо лицом к лицу с большевистским командиром. Увидев меня, он будто испугался, но быстро взял себя в руки. Этот человек с сигарой в углу рта располагался за столом красного дерева, закинув на него ноги в огромных сапожищах. Волосы его под кожаной кепкой были давно нечесаны, подбородок щетинист, а одежда грязна. За поясом торчал нож, а на столе лежал револьвер. Ни разу в жизни я еще не видел ни одного большевика, но тут с первого же взгляда понял, что это он и есть. «Значит вы говорите, что уже бывали здесь в Берлине? - спросил большевик, и, прежде чем я успел раскрыть рот, добавил: - Не называйте меня Превосходительством, Светлостью,еще чем-то таким, обращайтесть просто - «брат» или «товарищ». Это эпоха свободы. Вы так же хороши, как и я, ну или почти.» «Благодарю вас», - сказал я. «К чертям вашу вежливость, - заворчал он, - настоящий товарищ никогда не говорит спасибо. Ладно, так вы раньше приезжали в Берлин?» «Да. Я писал заметки очевидца об обстановке в Германии в середине войны», - ответил я. «Война, война», - тихо то ли провыл, то ли проскулил командир. «Смотрите, товарищ, как только начинаю говорить об этом, сразу текут слезы. Если будете писать обо мне, обязательно укажите, что я расплакался, когда заговорили о войне. О нас, немцах, так неверно судят. Когда думаю о разорении Франции и Бельгии, хочется рыдать.» Он вытащил из кармана замызганный красный платок, принялся сморкаться и всхлипывать: «Сколько английских торговых кораблей ушло ко дну, подумать только!» «Ну, не стоит так расстраиваться, - стал я успокаивать его, - за все заплатят.» «Надеюсь, надеюсь», - вздохнул большевистский начальник. И в этот миг раздался громкий стук в дверь. Большевик поспешно утер лицо и спрятал платок. «Как я выгляжу? – с тревогой спросил он, - не очень человечно? Не мягкотело?» «Нет, что вы, - заверил я, - вполне сурово.» «Это хорошо, очень хорошо. Правда, достаточно сурово?» Он быстрым движением пригладил волосы. «Теперь дайте мне скорее ту пачку с жевательным табаком, - сказал командир и, получив ее, крикнул, - Входите!» Дверь распахнулась. В комнате появился важного вида мужчина в костюме, весьма напоминавшем одеяние его начальника. Он нес целую кипу документов и, похоже, работал в штабном секретариате. «Так, товарищ! – с непринужденной фамильярностью начал вошедший, - вот приказы об исполнении смертного приговора.» «Расстрельные приказы для вожаков прошлой революции? Здорово! Ух ты, как их много! Подождите, сейчас все подпишу!» - обрадовался большевик и торопясь принялся подписывать одну бумагу за другой. «Товарищ,- суровым тоном произнес секретарь, - вы же не жуете табак!» «Нет, жую, еще как жую, - попытался оправдаться командир, - ну, по крайней мере, я как раз собирался пожевать.» Он откусил большущий кусок от табачного брикета и начал остервенело работать челюстями, испытывая, по-моему, явные позывы к рвоте.