Через секунду я оказался лицом к лицу с главным большевиком. Он отчего-то вздрогнул при виде меня, но сразу же взял себя в руки. Он сидел за столом красного дерева, закинув на него ноги в огромных ботинках; в уголке рта закушена сигара. Волосы под кожаной кепкой всклокочены, неаккуратная борода. Одет он был неопрятно, а за поясом торчал большой нож. На столе лежал револьвер. Я никогда раньше не встречал большевика, но сразу понял, что это как раз он. - Говорите, вы раньше бывали в Берлине? – спросил он и, не дожидаясь моего ответа, добавил: - Когда обращаетесь ко мне, не называйте меня «Превосходительством», «Светлейшеством» или как-нибудь в этом роде. Говорите просто «брат» или «товарищ». Настала эпоха свободы. Вы ничуть не хуже меня… или почти ничуть. - Спасибо, – поблагодарил я его. - Хватит миндальничать, – огрызнулся он в ответ. – Настоящий товарищ не станет никому говорить «Спасибо». Так вы были в Берлине раньше? - Да, – сказал я. – Во время войны я описывал Германию изнутри. - Война, война…! – не то проскулил, не то провыл он. – Заметьте, товарищ – я говорю о ней в рыданьях. Если вы что-то напишете обо мне, обязательно отметьте, что я плакал, стоило вам лишь упомянуть о войне. Мнение о нас, немцах, столь ошибочно. Когда я думаю о разорении Франции или Бельгии, я готов разразиться рыданьями. Он извлёк из кармана засаленный красный платок и принялся всхлипывать. – Только подумать – все те английские торговые суда! - Вам не стоит так беспокоиться, – сказал я. – Это же всё возместят. - Я надеюсь, я так на это надеюсь… - ответил глава большевиков. Но в этот момент раздался громкий стук в дверь. Большевик поспешно утёр слёзы и убрал платок. - Как я выгляжу? – встревоженно спросил он. – Не кажусь слишком человечным, я надеюсь? Или мягким? - Нет, нет, – успокоил я его. – Довольно крут. - Отлично, отлично, – сказал он. – Но так ли крут, как того ждут? Он быстро взъерошил руками волосы. - Скорее, дайте мне тот кусок жевательного табака. Ну вот, другое дело. Войдите! Дверь распахнулась. В комнату важно вплыл человек в почти такой же одежде, что и у главного большевика. В руках у него была охапка бумаг, и всем своим видом он напоминал военного секретаря. - Эй, товарищ! – сказал он, слегка фамильярно. – Вот приказы о казнях! - Приказы о казнях! Лидеров предыдущей революции? Замечательно! А какая охапка! Минутку, сейчас я их подпишу. Он начал быстро подписывать приказы. - Товарищ, – угрюмо заметил секретарь, – вы же не жуёте табак! - Жую, жую, – ответил большевик. – Во всяком случае, как раз собирался. Он с явным отвращением отхватил от плитки огромный кусок и принялся яростно жевать его.