И вдруг я понимаю, что передо мной главный товарищ Большевиков. Он резко посмотрел на меня, но тут же остепенился. Он сидел с его большими ботинками на доске из красного дерева, потягивая сигарету уголком рта. Он был довольно космат, а его борода была небрита и покрыта стернёй. Одет он был неряшливо, а на поясе болтался большой нож. Револьвер находился неподалёку от него, лежащий на доске. Я никогда прежде не видел Большевика, но знал, что он должен быть один. "Значит Вы говорите, что прежде были в Берлине?" спросил главный товарищ, и пржде чем я успел что-то ответить, он добавил: "При разговоре со мной не называйте меня `Превосходительством` или `Ясностью` или что-то вроде того; просто назовите меня `брат` или`товарищ.` Это эра свободы. Вы хорош, так же как и я есть, ну или приблизительно." "Спасибо", сказал я. "Не будьте так чертовски вежливы", зарычал он. "Ни один стоящий товарищ не скажет «спасибо».` Так вы были здесь в Берлине раньше?" "Да", я ответил, "я здесь подробно описывал Германию в самом центре событий посреди войны." "Война, война!" протянул он, похоже на что-то вроде воя или хныкания. "Возьмите на заметку, товарищ, что я плачу, когда я упоминаю об этом. Если вы пишете что-либо обо мне не забывайте, отмечать, что я плакал, когда война была упомянута. Мы немцы были так недооценены. Когда я подумываю об опустошении Франции и Белгии , я плачу." Он вытащил сальный, красный, носовой платок из своего кармана и начинал рыдать. "Только подумать о потере всех тех Английских коммерческих судов!" "О, вам не нужно волноваться", я сказал, "всё будет возмещенно." "О я надеюсь, я так надеюсь", сообщил Большевистский лидер. И на этом мгновении прозвучал громкий стук в дверь. Большевик неосознанно вытер слезы с лица и спрятал платок. "Как я выгляжу?" взволнованно спросил он. "Я надеюсь,нечеловески? Не мягко?" "О, нет", сказал я, "достаточно жесткий." "Это хорошо", ответил лидер. "Это хорошо. Но достаточно ли я жесток?" Внезапно он взлахматил себя. "Быстрее", он сказал, "Подай мне кусок жевательного табака. Сейчас. Войдите!" Дверь распахнулась. Мужчина в костюме, похожего на костом лидера, важно зашел в комнату. В руках он держал охапку бумаг, и, казалось, что он походит на военного секретаря. "Ха! товарищ!" сказал он, с легкими дружескими отношениями. "Здесь есть распоряжения о приведении в исполнение смертного приговора!" "Распоряжения о приведении в исполнение смертного приговора!"- произнёс Большевик. "Подписанная лидерами поздней Революции? Отлично!И их сдесь достаточно! Один момент, пока я подписываю их." Он начал быстро подписывать распоряжения, один за другим. "Товарищ", сообщил секретарь в угрюмом тоне, "вы не жуете табак!" "Да,жую я,жую", сообщил лидер, "или, как минимум, я только собирался." Он куснул огромный кусок вне его пробки, с тем, что казалось мне очевидным отвращением, и начинал неистово жевать.