Через миг я оказался лицом к лицу с главным товарищем большевиков. Он вдруг вздрогнул, когда посмотрел на меня, но тут же овладел собой. Он сидел, закинув ноги в больших сапогах на стол из красного дерева, с сигарой в углу рта. Лохматые волосы торчали из-под шапки из овчины, подбородок был небритый и щетинистый. Одет он был неряшливо, за пояс был заткнут нож. На столе перед ним лежал револьвер. Я никогда раньше не видел большевика, но я сразу же понял, что это должен быть он. «Вы говорите, вы бывали раньше здесь, в Берлине?» - спросил он, и добавил, прежде чем я успел ответить: «В разговоре не называйте меня «превосходительство» или «светлость» или как-нибудь в этом роде, просто называйте меня «брат» или «товарищ». Это эпоха свободы. Вы не хуже меня, или почти не хуже». «Спасибо», - сказал я. «Не будьте так чертовски вежливы», - огрызнулся он. –«Ни один настоящий товарищ никогда не скажет «спасибо». Так вы были раньше в Берлине?» «Да», - ответил я,- «я был здесь, описывая Германию изнутри в разгар войны». «Война, война!» - пробормотал он, то ли причитая, то ли всхлипывая. –«Обратите внимание, товарищ, что я плачу, когда говорю о ней. Если вы напишете что-нибудь обо мне, с уверенностью скажите, что я заплакал при упоминании о войне. Нас, немцев, так недооценили. Когда я думаю о разорении Франции и Бельгии, я плачу». Он вытащил из кармана засаленный красный носовой платок и начал рыдать. – «Подумать только о потере всех тех английских торговых судов!» «О, вам не о чем беспокоиться»,- сказал я, – «за это заплатят». «О, я надеюсь, я действительно надеюсь на это», - сказал глава большевиков. В этот момент раздался громкий стук в дверь. Большевик поспешно вытер слезы с лица и убрал свой носовой платок. «Как я выгляжу?» - спросил он с беспокойством. – «Не человечным, я надеюсь? Не мягким?» «О нет», - ответил я, - «вполне суровым». «Это хорошо», - сказал он. - «Это хорошо. Но ДОСТАТОЧНО ли я суров?» Он торопливо провел рукой по волосам. «Скорее», - сказал он, - «дайте мне тот кусок жевательного табака. Ну вот. Войдите!» Дверь распахнулась. Человек в костюме, похожим на костюм лидера большевиков, с важным видом вошел в комнату. Он нес пачку бумаг в руках и, видимо, был кем-то вроде военного секретаря. «Ха! Товарищ!» - произнес он с легкой фамильярностью. – «Вот смертные приговоры!» «Смертные приговоры!» - сказал большевик. – «Лидерам поздней революции? Отлично! И какая здоровая пачка! Минуту, я подпишу их». Он начал быстро подписывать приговоры, один за другим. «Товарищ», - сказал секретарь угрюмо, - «ты не жуешь тобак!» «Жую, жую», - ответил вождь,- « по крайней мере, я как раз собирался». Он откусил большой кусок табака, как мне показалось, с явным отвращением, и начал яростно жевать.