В следующее мгновение я оказался лицом к лицу с товарищем вождем большевиков. Увидев меня он вздрогнул, но быстро овладел собой. На нем были огромные сапожища, и он сидел, закинув ноги на стол из красного дерева и закусив в углу рта сигару. Из-под овчинной шапки торчали лохматые волосы, небритый подбородок щетинился. Одежда была неопрятна, и на ремне висел большой нож. Рядом, на столе лежал револьвер. Я сразу узнал в нем большевика, хотя до сих пор ни одного не встречал. - Так вы уже бывали в Берлине? - спросил он и, не дав мне ответить, добавил: - И не говорите мне "Ваше превосходительство", "Ваше сиятельство" или еще что-нибудь подобное. Называйте меня просто "брат" или "товарищ". Сейчас у нас эпоха свободы. Ведь вы ничем не отличаетесь... от меня. - Спасибо, - сказал я. - И к черту эту вашу вежливость, - проворчал он. - Приличный товарищ вообще не говорит "спасибо". Так, значит, в Берлине вы уже бывали? - Да, - ответил я. - Описывал события в Германии, правдиво и без утайки. В самый разгар войны. - Война, война! - он жалобно заскулил и захныкал. - Обратите внимание, товарищ, я говорю о войне и рыдаю. Если будете обо мне писать, не забудьте это упомянуть. Ну почему к нам, немцам, относятся так предвзято! Я слезы лью, стоит мне подумать о разорениях во Франции и Бельгии. Он достал из кармана засаленный красный платок, его душили рыдания: - Как представлю, сколько загублено английских торговых судов! - Ах, не беспокойтесь, - сказал я, - за все будет заплачено. - Хочется верить, хочется верить, - сказал вождь большевиков. В этот момент раздался громкий стук в дверь. Большевик поспешно смахнул с лица слезы и спрятал платок. - Как я выгляжу? - забеспокоился он. - Никаких намеков на человечность, надеюсь, и на душевную мягкость? - Да нет, - сказал я. - Вид у вас вполне суровый. - Это хорошо, - ответил он. - Очень хорошо. А достаточно ли суровый? Он поспешно пригладил волосы руками. - Быстро, - сказал большевик, дайте мне вон ту плитку жевательного табака. Ну, так. Входите! Дверь распахнулась. В комнату важно прошествовал мужчина, что-то вроде начальника секретариата. Костюм на нем был почти такой же, как и на вожде, в руках он держал пачку бумаг. - Ага, товарищ! - бросил он небрежно. - Вот приказы о смертных приговорах. - Смертные приговоры! - сказал большевик. - Лидерам последней революции? Отлично. А как много-то, целая пачка! Минуточку, сейчас подпишу. Он начал быстро, один за другим, подписывать приказы. - Товарищ, - сердито сказал секретарь, - вы не жуете табак! - Жую, жую, - ответил вождь, - ну или, по крайней мере, собирался. Он с явным отвращением отправил себе в рот огромный кусок прессованного табака и со всем ожесточением принялся его жевать.