И вот я остался один на один с главным большевиком. Сперва он немного растерялся в моем присутствии, но быстро взял себя в руки. С сигарой в зубах он сидел, закинув здоровенные сапоги на махагоновый стол. Из-под овчинной шапки торчали растрепанные волосы, да и прочая растительность на лице изрядно обросла. Неопрятная одежда. Большой нож в поясе. Рядом на столе лежал кольт. Я сразу понял, кто передо мной, хотя в жизни не видел ни одного большевика. - Значит, ты не первый раз в Берлине? - поинтересовался он и, не дав мне ответить, добавил: - Не нужно меня как-то особенно звать-величать. «Брат» или «камрад» - будет в самый раз. Настал черед свободы. Ты такой же, как я, или почти такой же. - Благодарю, - отозвался я. - Да не будь вежлив до тошноты! - рыкнул он. - Настоящий камрад не станет никого благодарить. Значит, ты уже был в Берлине? - Был, - ответил я. - В самый разгар войны я фиксировал на бумаге, что творится в Германии. - Война! Война! - воскликнул он, то ли причитая, то ли всхлипывая. - Посмотри, брат, я рыдаю. Если ты напишешь обо мне, обязательно отметь, что я был безутешен при упоминании войны. Нас, немцев, неоправданно осудили. Когда я думаю о разорении Франции и Бельгии, мое сердце разрывается от боли. Он достал красный замусоленный платок из кармана и принялся рыдать: - А сколько английских торговых судов захоронено на дне! - Не стоит так убиваться! - успокоил я. - За все когда-нибудь придется платить! - Хочется надеяться, очень хочется надеяться! - вздохнул главный большевик. В этот самый момент в дверь громко постучали. Большевик поспешно смахнул слезинки и убрал платок. - Как я выгляжу? - беспокойно спросил он. - Не слишком гуманно? Не добродушно? - Да нет, - ответил я. - Довольно свирепо! - Славно, - успокоился он. - Славно. Но ДОСТАТОЧНО ЛИ СВИРЕПО? Он поспешно пригладил волосы пальцами. - Быстро! - скомандовал он. - Дай сюда жевательный табак! Так… Войдите! Дверь открылась. В комнату важно зашел мужчина с кипой бумаг в руках. Судя по костюму, какой-то лидер. Он походил на военного секретаря. - Брат! - фамильярно поприветствовал он. - Я принес смертные приговоры. - Смертные приговоры! - обрадовался большевик. - Лидеров последней революции? Замечательно! Как их много! Минутку. Я подпишу! Он принялся быстро подписывать приговоры, один за другим. - Брат! - отметил секретарь сердито. - Почему ты не жуешь табак? - Жую-жую, - отозвался большевик. - Как раз собирался. Он откусил приличный кусок прессованного табака и, как мне показалось, с явным отвращением принялся старательно жевать.