В следующее миг я лицом к лицу столкнулся с главным предводителем большевиков. Увидев меня предводитель резко вскинулся, но тут же, взял себя в руки. Он сидел, задрав ноги в высоких сапогах на стол из красного дерева, в уголке рта была зажата сигара. На лице - небритая колючая борода, из-под меховой шапки торчали косматые волосы. На столе, рядом с ним, лежал револьвер. Никогда прежде мне не доводилось встречать большевика, но в тот момент я сразу понял - передо мной именно таковой. - Вы сказали, что вам уже доводилось бывать в Берлине? – он сразу же приступил к допросу, и заметил, прежде чем я имел возможность ответить: - В разговоре со мной, воздержитесь от обращений «превосходительство», «сиятельство» и им подобным. Говорите мне просто, «брат» или «товарищ». Настала эра свободы. Все мы равны, или что-то вроде того. - Благодарю. – произнес я. - Забудьте эту вашу чертову вежливость, - прорычал он. – Настоящий товарищ никогда не скажет «спасибо». Так значит, вы бывали в Берлине? - Да, - ответил я. – Я был здесь в самый разгар войны, писал о Германии так сказать изнутри. - Война, война! – пробормотал он, вроде как с грустью в голосе. - Заметьте, товарищ, мои слезы при разговоре о войне. Если вам вздумается написать обо мне, обязательно вспомните, как я рыдал, стоило только упомянуть о войне. Стоит мне подумать о разоренных Франции и Бельгии, слёзы, так и наворачиваются на глаза. Он вытащил красный засаленный носовой платок из кармана и высморкался. – Подумайте только, сколько английских торговых судов потеряно! - Не нужно так переживать, - заметил я, - они заплатят за это. - Ах, надеюсь, надеюсь, - отозвался большевистский предводитель. Тут в дверь громко постучали. Большевик торопливо вытер слезы и засунул подальше носовой платок. - Как я выгляжу? – взволнованно спросил он. – Надеюсь, не слишком человечным? Не кажусь мягкосердечным? - Что вы, - возразил я. – Выглядите очень стойко. - Это хорошо, - отозвался он. – Замечательно. В самом деле стойко? Большевик в спешке пригладил волосы пятерней. - Живо, - засуетился он. – Подайте мне вон тот кусок жевательного табака. Так, приступим. Войдите! Дверь распахнулась. В комнату с важным видом прошествовал мужчина, наряд его походил на одежду предводителя. В руке у вошедшего была зажата пачка бумаг, похоже, это был кто-то вроде адъютанта. - Ха! Товарищ! – фамильярно воскликнул он. – Вот смертные приговоры! - Смертные приговоры! – отозвался большевик. – Лидерам поздней революции? Отлично! И такая большая кипа! Минуточку, сейчас подпишу. Он принялся быстро, один за другим, подписывать приговоры. - Товарищ, - урезонил секретарь, - вы не жуете табак! - Да жую, я его, жую, - откликнулся предводитель, - вернее, только что собирался. Он тут же откусил огромный кусок табака, и как мне показалось, с заметным отвращением, яростно принялся его жевать.