В следующую секунду я уже стоял перед начальником товарищей большевиков. Увидев меня, он вздрогнул от неожиданности, но тут же собрался. Он сидел, закинув ноги в огромных сапогах на стол из красного дерева, в уголке рта торчала сигара. Из-под шапки из овчины выбивались нечесаные волосы, небритый подбородок покрывала щетина. Одежда была неопрятной, а с пояса свисал большой нож. Рядом на столе лежал револьвер. Я никогда раньше не видел большевика, но сразу понял – передо мной именно он. – Так вы говорите, что уже бывали в Берлине? – но продолжил прежде, чем я успел открыть рот и ответить, – Не обращайтесь ко мне «Ваше Превосходительство» или «Ваша Светлость» или что-нибудь в этом роде. Называйте меня просто – «брат» или «товарищ». Настало время свободы. Вы и я равны, ну или почти. – Благодарю, – произнес я. – К черту любезности, – буркнул он. – Настоящий товарищ никогда не станет то и дело извиняться. Итак, вы бывали уже в Берлине? – Да, – ответил я. – С середины войны, писал отчет по Германии. – Война, война! – бормотал он, не то странно постанывая, не то всхлипывая. – Если бы вы только знали, товарищ, как сжимается мое сердце, когда я говорю о ней. Если вдруг упомяните обо мне, смело пишите, что я готов был кричать, от одного только упоминания о войне. Мы, немцы, были так неправы. Я рыдаю, стоит вспомнить о всех этих бесчинствах во Франции и Бельгии. Он вытащил из кармана засаленный, красный носовой платок и, высморкнувшись, продолжил: – Подумать только, сколько потеряно английских торговых кораблей! – О, не стоит так переживать, – произнес я, – все будет оплачено. – Надеюсь, надеюсь, – ответил начальник большевиков. Вдруг раздался громкий стук в дверь. Большевик спешно смахнул слезы с лица и спрятал носовой платок. – Как я выгляжу? – с тревогой в голосе спросил он. – Надеюсь не слишком добрым? Не слабохарактерным? – О, нет – произнес я, – вполне решительным. – Это хорошо, – ответил он. – Это хорошо. Но достаточно ли решительным? Он наспех пригладил волосы руками. – Скорее, – скомандовал он, – подайте мне вон тот кусок жевательного табака. Теперь порядок. Входите! Дверь распахнулась. В комнату с важным видом, держа пачку бумаг в руках, вошел мужчина, одетый практически так же, как и начальник. – Кого я вижу! Товарищ! – воскликнул он насколько фамильярно. – Вот, приказы о смертных приговорах! – Приказы о смертных приговорах! – повторил большевик. – Лидеров последней революции? Прекрасно! Внушительная стопка! Секунду. Сейчас подпишу. Он начал быстро, один за другим, подписывать приказы. – Товарищ, – недовольным тоном произнес секретарь, – вы не жуете табак! – Жую, жую, – ответил начальник, – вот, как раз сейчас собирался. Он отломил огромный кусок и, как мне показалось с отвращением, начал яростно жевать.