... И вот я стоял лицом к лицу с лидером большевиков Увидев меня, он, было, растерялся, но немедленно взял себя в руки. Вождь сидел, закинув ноги в огромных сапогах на стол из красного дерева и небрежно сжимая в зубах дорогую сигару. Его волосы растрепались от картуза, а лицо покрывала жесткая щетина. Одежда была мятой и неопрятной, за поясом пристроен большой нож. Рядом на столе лежал револьвер. Я видел большевика в первый раз, однако примерно такими их и представлял. – Говоришь, раз бывал в Берлине? – спросил он и тут же добавил: – Не надо называть меня Превосходительством или каким-нибудь Преосвященством – обращайся просто «брат» или «товарищ». Настала эра свободы. Мы с тобой равны, ну или почти равны. – Благодарю, – ответил я. – Давай без этих нежностей»,– буркнул вождь, – нормальный товарищ никогда не скажет «благодарю». Так, значит, был уже здесь? – Да, из Берлина я писал о Германии в разгар войны. – Война, война, – промычал он, не то всхлипывая не то плача. – Обрати внимание, я не могу сдержать слез, когда говорю о проклятой. Будешь обо мне писать – не забудь упомянуть эти слезы. Понимаешь, о немцах сложилось совершенно неправильное представление. Я, вот, рыдаю, лишь стоит подумать о разгроме Франции и Бельгии. Он вытащил из кармана красный засаленный платок и, утирая слезы, продолжил: – Только представь, столько английских торговых судов погибло! – Не стоит беспокоиться, – сказал я, – все убытки возместят. – Надеюсь, надеюсь так и будет. Нас прервал громкий стук в дверь Большевик смахнул слезы и быстро спрятал платок. – Как я выгляжу, – тревожно спросил он, – не мягко, не человечно? – Нет, весьма сурово. – Это хорошо, но достаточно ли я суров?! Быстро, одним движением он поправил волосы. – Скорее, передай мне жевательного табака. Так. Войдите! Дверь распахнулась. Одетый как вождь человек, держа в руках пачку документов, расслабленной походкой направился к столу. Судя по всему, он был кем-то вроде министра. – Здорово, товарищ! – приятельски поприветствовал лидера вошедший. – Тут у меня стопка расстрельных приказов, держи. – О! смертные приговоры! – воскликнул большевик. – Лидеров прошлой революции?! Отлично! Да смотри, какая пачища! Секунду, сейчас всё подпишу. Он начал быстро, одну за другой, подписывать бумаги. – Товарищ, ведь ты не жуешь табак! – словно предупреждая, отчеканил министр. – Жую, жую, – опомнился вождь, – по крайней мере, собираюсь. С заметным мне отвращением он отхватил огромный кусок табака и принялся яростно нажевывать.