В следующее мгновение я оказался лицом к лицу с главным товарищем большевиков. Увидев меня, он начал было вставать, но тут же одёрнул себя. Неряшливо одетый большевик сидел, положив ноги на стол из красного дерева, в уголке рта была зажата сигара. Из-под шапки из овчины выбились спутанные волосы, борода выглядела колючей и неухоженной. На поясе висел большой нож, а на столе лежал револьвер. Я никогда раньше не видел большевика, но, сейчас, глядя на этого человека, я был уверен, что он - один из них. - Говоришь, уже бывал в Берлине? – спросил он меня и тут же добавил, не дав мне ответить, - Обращайся ко мне безо всяких там «Ваше превосходительство» или «Ваша светлость», или ещё как-нибудь в том же духе; называй меня просто «брат» или «товарищ». Нынче век свободы, и мы с тобой равны. - Благодарю, - ответил я - Только давай без этих любезностей…настоящий товарищ никогда не скажет «благодарю». Так ты был в Берлине раньше или нет? – Был, - ответил я, - Во время войны описывал изнутри жизнь Германии. – Война, война, - пробормотал он, то ли скорбя, то ли жалуясь, - Товарищ, заметь, что я плачу, когда, говорю о ней. Если будешь писать обо мне, не забудь упомянуть об этом. О нас, немцах, вообще судят не пойми что. А я плачу, стоит мне только подумать о разрухе Франции и Бельгии. Он вытащил из кармана засаленный красный носовой платок и всхлипнул. - Подумать обо всех потерях английских торговых судов! – Не нужно так волноваться, - я попытался его успокоить, - За всё заплатят. - Надеюсь, надеюсь, - проговорил главный большевик. В этот момент раздался громкий стук в дверь. Большевик поспешно вытер с лица слёзы и спрятал платок. - Как я выгляжу? – забеспокоился он, - Надеюсь, не слишком человечески? Не размазнёй? - Нет-нет. Довольно жёстко. – Хорошо, - проговорил он, - хорошо. Но достаточно жёстко? Большевик торопливо провёл рукой по волосам. – Передай-ка мне быстро жевательный табак. Так, отлично. Войдите! Дверь распахнулась. В комнату вошёл человек, одетый как и командир. В руках у него была пачка бумаг, а сам он, казалось, являлся кем-то вроде военного секретаря. - Приветствую, товарищ! – несколько фамильярно проговорил он, - Вот список смертных приговоров. - Смертные приговоры! – воскликнул большевик, - Не лидеров ли последней Революции? Превосходно! Знатная стопка! Подпишу в один момент. И тут же начал быстро подписывать один приговор за другим. - Товарищ, - вдруг грубо сказал секретарь, - Ты не жуёшь табак! - Жую, жую, – ответил лидер, - Точнее, как раз собирался это сделать. И взяв с очевидным для меня отвращением огромную горсть прессованного табака, тут же принялся её яростно жевать.