Спустя мгновение, я уже стоял перед главным большевиком. Тот вздрогнул, взглянув на меня, однако, быстро совладал с собой. Он сидел, закинув ноги в сапожищах на письменный стол красного дерева, сигара в углу рта, всклокоченный чуб, папаха, щетинистый подбородок, измятая одежда, у пояса нож, рядом, на столе револьвер. Именно таким я всегда и представлял себе настоящего большевика. - Утверждаете, что уже бывали в Берлине? - спросил он и, не давая мне ответить, продолжил, - И чтобы я не слышал никаких «Ваше сиятельство», «Ваше превосходительство». У нас тут царит свобода, и все люди равны, ну или почти все. Так что зовите меня «товарищ» или «брат». - Благодарю вас, - ответил я. - Да к черту вежливость! - прорычал он, - Где вы видели воспитанного большевика?! Так вы были раньше в Берлине? - Да, писал о жизни Германии во время войны. - Война! Ох уж эта война! – теперь он уже не рычал, а причитал - О нас, о немцах, чего только не говорят, а у меня вот, слёзы на глаза наворачиваются, лишь только речь заходит о войне! Заметили? Вот и напишите об этом в своей статье. Да я просто рыдаю, когда вспоминаю о разорении Франции и Бельгии! Так и напишите! Он вытащил из кармана несвежий кумачовый платок и принялся всхлипывать. - А какие потери понёс британский торговый флот! Подумать только! - Не беспокойтесь, ущерб возместят. - Очень, очень на это надеюсь, - ответил главный большевик. Тут в дверь громко постучали. Большевик поспешно вытер слёзы и отшвырнул платок. - Ну, как? - с тревогой спросил он, - Я ведь не выгляжу мягким, добросердечным? - Напротив, вы так суровы. - Суров? Что ж хорошо, хорошо. Нет, я, правда, так крут? Он нервным жестом попытался пригладить волосы. - Подайте-ка мне вон тот кусок жевательного табаку. Ну же! Входите! Дверь открылась, и секретарь, надо полагать, что это был секретарь, одетый почти так же, как и главный большевик важно прошествовал к столу с пачкой бумаг в руках. - А вот и смертные приговоры вам на подпись, товарищ, - словно между делом, начал он. - Приговоры зачинщикам прошлой революции! Отлично! Да какая большая пачка! Давайте-ка их поскорее сюда. Он принялся поспешно один за другим подписывать приговоры. - Я смотрю, вы совсем не жуете табак, товарищ, - укоризненно заметил секретарь. - Как это не жую, если жую? Вот как раз собирался. Он, с плохо скрываемым отвращением, впихнул в рот большущий кусок табаку и ожесточенно заработал челюстями.