Через секунду я встретился лицом к лицу с товарищем главным большевиком. При виде меня тот даже подпрыгнул от неожиданности, но потом быстренько взял себя в руки. Глава большевиков восседал за столом красного дерева, закинув ноги в огромных сапожищах прямо на полированную столешницу. В зубах зажата сигара, из-под кожаной фуражки выбиваются сальные патлы. Судя по щетине, товарищ большевик не брился как минимум неделю. Картину дополняли изрядно замызганный китель и торчащий в портупее огромный нож. Револьвер большевик положил на стол прямо перед собой. Даже мне, человеку несведущему в таких делах, хватило одного взгляда, чтобы понять – вот он, большевик собственной персоной. - Значит, в Берлине ты не впервой, - задал он вопрос. И не дожидаясь ответа, продолжил: - Сразу предупреждаю, обращайся ко мне безо всяких «превосходительств» и «сиятельств». Только «брат» или «товарищ». Настала эра свободы, когда ты равен мне. Ну или почти равен. - Глубоко Вам признателен, - произнес я. - Что-то ты чересчур вежливый, – проворчал большевик. – Настоящему товарищу это не к лицу. Так что, в Берлине жил? - Да, начиная с середины войны я вел военную хронику Германии прямо с места событий. - Ах, война, война, - срывающимся голосом прошептал он. – Смотри, товарищ: я не скрываю слез. Соберешься писать обо мне, непременно упомяни, как я рыдал, услышав «война». Нас, немцев, выставляют прямо-таки чудовищами, нелюдями, но я всегда рыдаю при одной лишь мысли о разгроме Франции и Бельгии. С этими словами он достал порядком засаленный красный носовой платок и принялся всхлипывать: - А несчастная Англия! Сколько торговых судов она потеряла! - Не стоит переживать понапрасну – им вот-вот все возместят, - заметил я. - Дай-то бог, чтоб так было! Дай-то бог! Неожиданно в дверь постучали. Большевик молниеносно вытер слезы и спрятал платок в карман. - Ну, как я смотрюсь? – взволнованно поинтересовался он. – По мне скажешь, что я жесток и беспощаден? - О, да, – поспешил успокоить я его. – От вашего вида аж ноги подгибаются. - Хорошо, хорошо, - повторил он, и уточнил. - Правда подгибаются? Нервным движением большевик провел рукой по волосам и попросил: - Подай-ка вон тот кусок табаку. Ага. Входите, кто там, - позвал он Дверь распахнулась и на пороге показался мужчина. Наряд вновь прибывшего мало отличался от обмундирования лидера большевиков, но важный вид и ворох бумаг в руках наводили на мысль, что передо мной какая-то шишка из военного министерства. - Здорово, товарищ, - бесцеремонно обратился он к сидящему большевику. – Я принес смертные приговоры. - Смертные приговоры! – с энтузиазмом отозвался тот. – Неужели на вождей последней революции? Потрясающе! Да их тут целая куча! Одну минутку, сейчас все подпишу! И он рьяно принялся за дело. - Товарищ, - сквозь зубы процедил посетитель, - а почему ты не жуешь табак? - Ничего подобного! Очень даже жую. Вот собирался буквально за пять минут до твоего прихода. С плохо скрываемым, на мой взгляд, отвращением большевик отправил в рот солидный кусок табаку и энергично заработал челюстями.