В следующий миг я оказался лицом к лицу с главным большевистским товарищем. При виде меня он заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Ноги в огромных башмаках на столе красного дерева, сигара в углу рта. Из-под кожаной кепки выбиваются космы, щетинится небритый подбородок. Неряшливый костюм венчает тесак на поясе, а на столе лежит револьвер. С первого же взгляда я признал в сидящем передо мной человеке большевика, хоть и не видел еще ни одного в своей жизни. - Так ты говоришь, что уже бывал в Берлине, - спросил он и, не дожидаясь моего ответа, добавил: - И не вздумай обращаться ко мне «ваше превосходительство» или «ваше сиятельство»; говори просто – «брат» или «товарищ». У нас сейчас эра свободы. Ты мне ни в чем не уступаешь, или почти не уступаешь. - Благодарю вас, - сказал я. - К черту эти политесы, - прорычал он. – Настоящий товарищ не станет выкать. Так ты бывал прежде в Берлине? - Да, я приехал сюда в самый разгар войны – писать «Германию глазами немцев». - Война, война! – не то проскулил, не то провыл он вполголоса. – Имей в виду, товарищ, я говорю о ней со слезами. Если будешь писать обо мне, не забудь упомянуть, что я заплакал, когда речь зашла о войне. О нас, немцах, часто судят превратно. Я не могу без слез вспоминать разоренную Францию или Бельгию. Он вытащил замызганный красный носовой платок и зарыдал в него. – Подумать только, как много британских торговых судов мы пустили на дно. - О, не волнуйтесь, - сказал я, - за все будет уплачено. - Будем надеяться, будем надеяться, – сказал главарь большевиков. Но в ту же минуту в дверь громко забарабанили. Большевик поспешно вытер слезы и убрал платок в карман. - Как я выгляжу? – спросил он озабоченно. – Бесчеловечно? Не мягкотело, надеюсь? - Нет, нет, - заверил я его, - на вид вы просто зверь. - Просто зверь, - побормотал он. – Ведь я не просто зверь. Я крррровожадный зверь! Он торопливо взъерошил волосы. - Быстро, - сказал он, - дай мне тот кусок жевательного табаку. Вот так. Заходи! Дверь распахнулась. Человек, одетый точь-в-точь как его вожак, вразвалочку зашел в комнату. В руках он держал пачку бумаг и, похоже, был кем-то вроде военного министра. - Ха-ха, товарищ! – произнес он развязно. – Смертные приговоры! - Ага! – сказал большевик. – Для вождей прошлой революции? Превосходно! Сколько их у тебя! Сейчас я их махом подпишу. И он принялся торопливо, один за другим подмахивать приговоры. - Товарищ, - произнес министр обвиняющим тоном, - ты не жуешь табак! - Нет, нет, жую, - сказал вождь, - точнее, как раз собирался. Он с явным отвращением набил рот табаком и принялся его остервенело жевать.