В следующий момент я оказался лицом к лицу с главным товарищем. Никогда в жизни я не видел большевика, но с первого же взгляда понял, что имею дело именно с ним. Весьма неряшливо одетый, он сидел, положив сапожищи на стол красного дерева, и попыхивал торчащей вбок сигарой. Из-под овчинной шапки товарища выбивались космы, на подбородке топорщилась густая щетина. Несмотря на внушительных размеров тесак за поясом и револьвер, лежащий на столе, при виде меня пролетарский вождь вздрогнул, но тут же взял себя в руки. - Так вы говорите, это ваш второй визит в Берлин? – поинтересовался он, и, не дав мне ответить, добавил: - Во время разговора не вздумайте называть меня «светлостью» или «сиятельством». Обращайтесь ко мне запросто: «брат» или «товарищ». Ведь наступила эпоха всеобщего равенства. Вы ничем не хуже меня. Ну, может, самую малость. - Благодарю вас. – сказал я. - И, чёрт побери, не рассыпайтесь в любезностях! – ощерился мой собеседник. – Настоящий товарищ никогда не скажет «благодарю вас». Так вы бывали в Берлине прежде? - Да, бывал. – отвечал я. – Писал заметки очевидца из самого, можно сказать, сердца войны. - Ах, война, война!- горестно, навзрыд запричитал было большевик, но тут же деловито добавил: – Примите к сведенью товарищ: говоря на эту тему, я плачу. Если будете обо мне писать, обязательно вверните, что речь зашла о войне и я залился слезами. Ведь о нас, немцах, бытует столь ошибочное мнение! При одной лишь мысли о лежащих в руинах Франции и Бельгии я просто ревмя реву! Он вытащил из кармана замусоленный носовой платок и зарыдал в три ручья: - Нет, вы только подумайте! Столько британских торговых судов! И все, все потоплены! - Не стоит так переживать – отозвался я. – За всё будет выплачена компенсация. - О, я надеюсь, я так на это надеюсь! – всхлипнул в ответ товарищ. Но в этот момент в дверь громко постучали. Большевик поспешно вытер слёзы и спрятал носовой платок. - Как вам моё лицо? – с тревогой спросил он. – Надеюсь, нет признаков человечности или мягкотелости? - Напротив, - успокоил его я.- У вас очень грозный вид. - Это хорошо – отозвался он. – Очень хорошо. Но ДОСТАТОЧНО ли мой вид грозен? Второпях взъерошив волосы, он обратился ко мне: - Ну-ка дайте мне кусок жевательного табака! Да скорее же! - Войдите! Дверь распахнулась. В помещение с важным видом прошагал человек, одетый примерно так же, как и главный большевик. Судя по охапке бумаг в руках, вошедший исполнял роль военного секретаря. - Ба, товарищ!- фамильярно обратился он к соратнику, - а вот и смертные приговоры! - Приговоры, говоришь? Для вождей предыдущей революции? Отлично! Да как их много! Минуточку, сейчас подпишу. И мой собеседник принялся поспешно, один за другим, подписывать приговоры. - Товарищ, - вдруг сурово обратился к нему секретарь, - а ведь вы не жуёте табак! - Ещё как жую! – спохватился тот. – Или, по крайней мере, собирался. И, с явным отвращением откусив изрядную порцию, главный большевик изо всех сил принялся жевать табак.