В следующую секунду я очутился лицом к лицу с предводителем Большевиков. При взгляде на меня он внезапно вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Он сидел, закинув ноги в огромных ботинках на стол красного дерева, из уголка его рта свисала сигара. Нечесаные волосы торчали из-под овечьей шапки, подбородок густо зарос щетиной. Одет он был весьма небрежно, а на поясе висел большой нож. Рядом на столе лежал револьвер. За всю свою жизнь я еще не встречал ни одного Большевика, но с первого взгляда понял, что это должен быть один из них. - Говоришь, бывал в Берлине раньше? – спросил он, и, прежде, чем я успел ответить, добавил: - Называй меня просто «брат» или «товарищ», а не «Ваше превосходительство» или «благородие», или что-то в этом роде. Наступило время свободы. И ты, и я – мы равны. Практически. - Благодарю Вас, - сказал я. - Да не будь таким вежливым, - проворчал он. – Ни один уважающий себя товарищ никогда не скажет «благодарю Вас». Так ты уже бывал в Берлине? - Да, - ответил я. – Я описывал Германию изнутри, из самого эпицентра войны. - Война, война! – пробормотал он, словно причитая. - Заметь, товарищ, я плачу, когда говорю о ней. Если будешь писать обо мне, смело рассказывай, что я рыдал при каждом упоминании о войне. Нас, немцев, так оболгали! Я просто плачу, когда думаю о разоренной Франции или Бельгии. Он достал из кармана красный, засаленный платок и пару раз всхлипнул. - А все эти английские торговые суда… Подумать только – потерять такое! - О, не стоит так беспокоиться, - сказал я. – Ущерб возместят. - Очень, очень на это надеюсь, - сказал предводитель Большевиков. В ту же секунду раздался громкий стук в дверь. Большевик поспешно вытер слезы и засунул платок в карман. - Как я выгляжу? – спросил он с тревогой в голосе. – Надеюсь, не слишком добрым? Или мягким? - О, ни в коем случае, - ответил я. – Довольно жестоким. - Хорошо, - сказал он. – Хорошо. Но ДОСТАТОЧНО ли жестоким? Он торопливо провел рукой по волосам. - Быстро, - скомандовал он. – Передай-ка мне жевательный табак. Так. Войдите! Дверь распахнулась. В комнату прошествовал человек в костюме, гораздо более походящем на костюм руководителя. В руках он держал кипу бумаг и казался кем-то вроде военного секретаря. - Ба, товарищ! – сказал он непринужденно. – А вот и смертные приговоры! - Смертные приговоры! – воскликнул Большевик. – Для недавних бунтовщиков? Прекрасно! Целая куча! Подожди, я их подпишу. Он начал быстро подписывать один приговор за другим. - Товарищ, ты не жуешь табак! – сердито заметил секретарь. - Жую, жую, - ответил предводитель. – По крайней мере, собирался. Он с явным, как мне показалось, отвращением откусил кусок табака и принялся яростно жевать.