Секундой позже я оказался лицом к лицу с самым главным большевицким Товарищем . Увидев меня, он внезапно было встрепенулся, но тут же взял себя в руки. Сидел он, закинув ноги в огромных ботинках на стол из красного дерева, держа в уголке губ сигару. Из-под овечьей шапки выглядывали косматые волосы, щетина покрывала его небритый подбородок. Рядом на столе лежал револьвер. С первого взгляда я понял, что это должно быть Большевик, хотя никогда раньше я не видел ни одного из них. «Вы утверждаете, что раньше были в Берлине?» - спросил он и добавил прежде, чем я смог ответить: «И не зовите меня «Ваше превосходительство» или «Ваше светлейшество» или в таком духе. Просто зовите меня Брат или Товарищ. Сейчас - эра свободы. И Вы такой же, как и я, ну или почти такой же». «Спасибо», - ответил я. «Да что же Вы такой ужасно вежливый», - раздраженно заметил он. «Хороший товарищ никогда не говорит «Спасибо». Так Вы были в Берлине раньше?» «Да», - ответил я, «Я был тут в середине войны, описывал Германию изнутри». «Война, война!», - пробормотал он, будто причитая или оплакивая. «Посмотрите, мне хочется плакать, каждый раз, как я слышу слово «Война». И если вы будете писать обо мне, не забудьте упомянуть, что я плакал, говоря о войне. К нам, немцам, относятся несправедливо. А ведь, я рыдаю, когда думаю о разоренной Франции и Бельгии...» Вытащив из кармана красный засаленный носовой платок, он начал всхлипывать. «… о потере всех английских торговых судов!» «Ох, да не волнуйтесь так», - сказал я, "Это все восстановится». «Да, я надеюсь, что так и будет. Я, и, правда, на это надеюсь», - сказал большевистский лидер. В эту секунду кто-то громко постучал в дверь. Большевик быстро вытер с лица слезы и убрал носовой платок. «Как я смотрюсь?», - заволновался он. «Не добрячком, я надеюсь? Не мягкотелым?» «Нет-нет», - сказал я, «У Вас довольно внушительный вид». «Это хорошо», - ответил он. «Хорошо. Но достаточно ли я внушителен?» Он быстро пригладил волосы руками. "Скорей», сказал он, «дайте мне этот кусок жевательного табака. Ну вот. Входите!» Дверь распахнулась. Человек в мундире, таком же, как и у лидера, покачиваясь, зашел в кабинет. В руках он держал стопку бумаг и похож был на военного секретаря. «Эй! Товарищ!», - довольно фамильярно сказал он. «Вот смертные приговоры!» «Смертные приговоры!» сказал большевик. «Лидеров последней Революции? Замечательно! И какая стопка! Минутку подождите, я подпишу их». И он начал быстро один за другим подписывать приговоры. «Товарищ», - рассержено сказал секретарь, «Не жуете ли Вы, случайно, табак!»