И в следующее мгновение я оказался нос к носу с главным большевистским товарищем. Он аж подскочил, увидев меня, но тотчас же взял себя в руки. Взгромоздив ноги в огромных башмаках на письменный стол красного дерева, вождь сидел, зажав во рту обмусоленный окурок сигары. Большевистские волосы космами торчали из-под меховой кепки, а давно не бритый подбородок зарос клочковатой щетиной. Неряшливый костюм украшал торчавший из-за пояса огромный нож, тут же на столе валялся револьвер. Прежде мне не случалось видать настоящих большевиков, но тут уж я с первого взгляда понял, что это он, собственной персоной. - Что, доводилось уже бывать в Берлине? – спросил он. И тут же, не дав мне ответить, заявил: - Не смей обращаться ко мне Ваше Превосходительство или Ваша Светлость, или еще как-нибудь в этом роде; зови меня братом или товарищем. Наступила эра свободы, и ты теперь равен мне. Хотя нет, пожалуй, почти равен. - Спасибо, - ответил я. - Да не будь ты таким чертовски вежливым, - проворчал большевик, - правильный товарищ никогда не говорит «спасибо»… Так что, приходилось раньше бывать в Берлине? - Да. Я работал здесь специальным корреспондентом во время войны. - Ах, война, война! - проскулил мой собеседник, слегка даже подвывая. – Возьми это себе на заметку, товарищ – я рыдаю, когда приходится говорить о ней. Ежели будешь обо мне писать, непременно упомяни, что вождь, вспоминая о войне, прослезился. С нами, то бишь с немцами, поступили так по-интеллигентски! Когда я думаю о разорении Франции и Бельгии, тут уж от рыданий никак удержаться не могу! Он вытащил из кармана красный засаленный носовой платок и принялся, всхлипывая, сморкаться в него. – А как подумаешь обо всех потопленных английских торговых судах! - Ну не надо так огорчаться, - попытался я его утешить, - владельцам возместят их потери. - Я надеюсь, очень надеюсь, - простонал вождь. Тут в дверь громко постучали. Большевик спешно утер слезы и запихал носовой платок обратно в карман. - Как я выгляжу? – забеспокоился он. – Мягкотелости, человечности не заметно, надеюсь? - О нет, - уверил я его, - вид у вас скорее суровый. - Это прекрасно, архи прекрасно. Но достаточно ли я суров?! И он поспешно запустил обе пятерни в волосы. - Быстро, подай мне жевательный табак. Все, пора. Входи, товарищ! Дверь распахнулась. Человек, одетый практически так же, как вождь, ввалился в комнату. Он держал в руках пачку бумаг, и был, похоже, кем-то вроде военного секретаря. - Привет, товарищ! - вскричал он несколько фамильярно, - у меня здесь извещения о смерти! - Извещения о смерти! – гаркнул в ответ большевик. – Это по вождям последней Революции? Восхитительно! Ничего себе пачка! Сейчас все мигом подпишу. И принялся шустро подписывать извещения, одно за другим. - Товарищ, - злобно встрял секретарь, - а чего это ты табак не жуешь? - Жую, жую, - спохватился вождь, – ну прям как раз хотел пожевать. И, отломив огромный кусище от плитки прессованного табака, на вид совершенно омерзительного, он принялся яростно жевать.