В следующее мгновение я оказался лицом к лицу с начальником большевиков, ко-торый неожиданно вздрогнул, увидев меня, но быстро взял себя в руки. Он сидел за столом красного дерева, небрежно закинув сапоги на его поверхность. Изо рта у него торчала сигара, волосы под овчинной шапкой были косматыми, а лицо – небритым. Одежда на нём была грязной, на поясе красовался огромный нож, а на столе лежал револьвер. Я никогда прежде не встречал большевиков, но, едва увидев его, понял, кем он яв-ляется. - Говоришь, ты был Берлине раньше? – спросил он и добавил, опередив мой ответ. – Не называй меня «превосходительством» или «начальником», зови меня братом или товари-щем. Наступило время свободы, и мы с тобой равны, ну или почти равны. - Спасибо, - ответил я. - Проклятая вежливость, - забрюзжал он, - хорошие товарищи друг друга не благодарят. Так ты уже бывал в Берлине? - Да, - ответил я. – Я писал о состоянии Германии в разгар войны. - Война, война, - бормотал он, бубня и причитая. Заметь, товарищ, что в разговоре о ней я постоянно плачу. Если будешь писать обо мне, не колеблясь, скажи, что я плакал каждый раз, когда упоминали войну. Нас, немцев, очернили. Когда я думаю о разорении Франции и Бельгии, то не могу сдержать слёз. Она вытащил из кармана засаленный красный платок и начал плакать. – Я думаю обо всех английских судах, что были затоплены. - Не беспокойся, - сказал я. За всё заплатят. - Надеюсь на это, надеюсь, - ответил большевик. В ту же минуту раздался громкий стук в дверь. Большевик наскоро вытер слёзы с лица и убрал свой платок обратно. - Как я выгляжу? – спросил он с тревогой. – Надеюсь, не слишком гуманным? - Нет-нет, - ответил я. Весьма жестоким. - Это хорошо, - ответил он. Но достаточно ли жестоким? Он торопливо поправил волосы. - Скорее, - велел он, - передай мне кусок жевательного табака. Войдите. Распахнулась дверь, и в комнату вошёл человек в костюме, который подчёркивал всю его важность. В руках у него была целая стопка документов, поэтому он чем-то напо-минал военного секретаря. Привет товарищу, - сказал он с долей фамильярности в голосе. – Вот приказы о смертных приговорах. - Смертные приговоры! - сказал большевик. – Лидерам недавней революции? Да тут целая стопка! Превосходно. Подожди, пока я расправляюсь с ними. Большевик начал быстро подписывать один документ за другим. - Товарищ, - уверенно обратился секретарь, - ты не жуешь табак! - Ещё как жую, - ответил он, - или, по крайней мере, собираюсь. После этого он откусил большой кусок табака, и, как мне показалось с отвращени-ем, начал яростно его жевать.