В следующий момент я оказался в одной комнате с лидером Большевиков. Увидев меня, он вздрогнул, но тут же оправился. Он сидел, положив ноги на стол из красного дерева, в его зубах тлела сигара. Из-под бараньей шапки виднелись спутанные волосы, лицо покрывала щетина. Его куртка была изношена, большой нож был заткнут за пояс. На столе перед ним лежал револьвер. Прежде я никогда не видел Большевиков, но я не сомневался, что передо мной один из них. - Так вы говорите, что уже бывали в Берлине? - спросил он, и, прежде чем я смог ответить, добавил: - Только давайте без всех этих "сиятельств" и "превосходительств", обращайтесь ко мне "товарищ". На дворе эпоха свободы. Вы ведь такой же как я, ну или почти. - Благодарю, - ответил я. - И вежливость свою выбросьте, - проворчал он, - Настоящие товарищи никогда не благодарят. Так вы бывали до этого в Берлине? - Да, - ответил я, - Я был здесь в самый разгар войны, писал книгу о Германии. - Ох, война, война! - жалобно пробормотал он. - Заметьте, товарищ, что слезы катятся по моим щекам, когда я говорю о ней. Если в вашей книге найдется место для меня, обязательно упомяните, что я рыдал, когда слышал это ужасное слово - война. К немцам теперь так плохо относятся! Я не могу сдержать слез, когда думаю о разрушении Франции и Бельгии. Он достал из кармана засаленный красный носовой платок, чтобы вытереть слезы. - Не говоря уж обо всех потерянных Англией торговых кораблях! - Не стоит так беспокоиться, - сказал я, - все будет возмещено. - Надеюсь, я очень надеюсь! - сказал Большевик. В этот момент раздался громкий стук в дверь. Большевик поспешно вытер слезы с лица и спрятал платок. - Как я выгляжу? - внезапно спросил он меня. - Надеюсь, не сопливо? Не вяло? - Нет, конечно, нет, - ответил я. - Довольно собранно. - Это хорошо, - ответил он. - Это очень хорошо. Но достаточно ли я собран? Быстрым движением руки он прибрал свои волосы. - Быстрей, - сказал он, - дайте мне вон тот жевательный табак. Что ж, ладно. Входите! Дверь распахнулась, и в комнату важной походкой вошел человек, одетый примерно так же, как и лидер Большевиков. В руках он держал пачку бумаг и был, по всей видимости, военным секретарём. - Эй, товарищ! - по-приятельски воскликнул он. - Я принес смертные приговоры! - О, приговоры! - ответил Большевик. - О казни вождей последней Революции? Отлично! Да как много! Момент, сейчас все подпишу. Одну за другой он начал стремительно подписывать бумаги. - Товарищ, - сурово сказал секретарь, - ты что, не жуешь табак? - Жую, жую,- ответил лидер, - ну или, по крайней мере, я как раз собирался. Он откусил от небольшого куска прессованного табака, и, несмотря на явное отвращение, начал яростно его жевать.