Мгновение спустя я оказался лицом к лицу с главой большевиков. Тот вздрогнул, увидев меня, но тут же взял себя в руки. Большевик сидел, положив ноги в больших сапогах на стол красного дерева. В зубах его торчала сигара. Из-под овчинной шапки выбивались нечесаные волосы. На лице щетинилась борода. Одет он был неопрятно и за поясом держал длинный нож. Рядом на столе лежал револьвер. Мне не доводилось прежде видеть большевиков, но я сразу догадался, что это один из них. - Значит, вы уже бывали в Берлине? – спросил большевик и добавил прежде, чем я успел ответить: - Не нужно обращаться ко мне “ваше превосходительство”, “ваша светлость” и тому подобное. Зовите меня просто “брат” или “товарищ”. Времена классовых различий миновали. Мы с вами равны. Ну или почти равны. - Благодарю вас, - ответил я. - К черту вежливость! - прорычал он. Среди товарищей не принято говорить “благодарю”. Так вы бывали в Берлине? - Да. Я был здесь в самый разгар войны. Писал статьи о Германии. - Ох, война, война... - запричитал большевик надрывным голосом. Заметьте, товарищ, я плачу, когда говорю о ней. Если напишете обо мне, не забудьте сказать, что я плакал при упоминании о войне. Все думают, что у нас, немцев, нет сердца. А между тем я не могу без слез слышать о разоренных Франции и Бельгии. Он вытащил из кармана засаленный красный платок и начал всхлипывать. - Подумать только, Англия потеряла столько торговых судов! - Не беспокойтесь, - сказал я. – За все будет заплачено. - О, как я на это надеюсь, - ответил глава большевиков. И тут раздался громкий стук в дверь. Большевик быстро утер слезы и спрятал платок. - Как я выгляжу? – спросил он в замешательстве. Надеюсь, не как размазня? Не слишком размякшим? - О нет, - отозвался я. - Вполне внушительно. - Отлично, - ответил он. - Отлично. Но насколько внушительно? Он торопливо причесался пальцами. - Живо, - крикнул он, - подайте мне тот кусок жевательного табаку. Вот так. Войдите! Дверь распахнулась. В комнату с важным видом вошел человек, одетый почти так же, как глава большевиков. В руках он держал связку бумаг. Похоже, он был кем-то вроде военного секретаря. - Здорóво, товарищ! – фамильярно бросил он. – Вот приказы об исполнении смертного приговора. - Приказы! – встрепенулся большевик. – На руководителей прошлой революции? Прекрасно! И как много! Сейчас я все подпишу. Он принялся быстро подписывать приказы, один за другим. - Товарищ, - сурово произнес секретарь, - вы что, жуете табак?! - Да, бывает. И сейчас как раз собирался. Он откусил большой кусок табаку и принялся жевать с остервенением. Вид его вызвал у меня отвращение.