В одно мгновение я оказался лицом к лицу с главарем большевиков. Он подскочил от неожиданности, увидев меня перед собой, но тотчас собрался. Он сидел, закинув ноги в тяжелых сапогах на стол из красного дерева, в зубах зажав сигарету. Волосы его сбились под шапкой из дубленой кожи, на небритом лице торчала щетинистая борода. Одет он был неряшливо, за ремень был заткнут большой нож. Рядом на столе лежал револьвер. Я раньше никогда не видел большевиков, но сразу узнал в нем одного из них. - Говорите, вы уже раньше бывали в Берлине? – спросил он и прежде, чем я успел ответить, добавил: - Не обращайтесь ко мне «Превосходительство» или «Светлость» и тому подобное; называйте меня просто «брат» или «товарищ». Наступила эра свободы. Мы равны, вы и я, ну или почти равны. - Благодарю Вас, - ответил я. - Какого черта вы такой вежливый, - проворчал он. Да ни один нормальный товарищ не скажет «Благодарю Вас». Так вы прежде бывали в Берлине? - Да, - ответил я. - Во время войны я писал очерки о Германии с места событий. - Война, война! - то ли простонал, то ли провыл он тихо. - Заметьте, товарищ, я рыдаю, когда говорю о войне. Если будете упоминать обо мне в своих очерках, непременно напишите, как я плакал, когда вспоминали о войне. Нас – немцев – так несправедливо осудили. Я рыдаю, когда думаю о разорении Франции и Бельгии. Он вытащил из кармана красный засаленный носовой платок и зарыдал. – Только представьте, сколько потеряно английских торговых судов! - Не терзайтесь, - успокоил я его. – за это воздастся. - Я надеюсь, я очень на это надеюсь, - ответил главарь большевиков. В эту минуту в дверь громко постучали. Большевик торопливо вытер слезы с лица и убрал носовой платок. - Как я выгляжу? – спросил он взволнованно. Не человечно, надеюсь? Не кажусь мягким? - Нисколько, - ответил я. Кажетесь вполне безжалостным. - Это хорошо. Хорошо. Но достаточно ли? Он торопливо провел руками по волосам. - Быстрей, - приказал он. Подайте мне жевательного табака. Ну, всё. Войдите! Дверь широко распахнулась. Мужчина, одетый так же, как вождь большевиков, с важным видом вошел в кабинет. В руках он держал кипу бумаг, и, казалось, был кем-то вроде военного секретаря. - Ха! товарищ! – поприветствовал он большевика словно старый знакомый. А вот и смертные приговоры! - Смертные приговоры! – воскликнул большевик. Вождям недавней революции? Отлично! Хорошенькая пачка! Минуту, сейчас подпишу. Он принялся быстро один за другим подписывать приговоры. - Товарищ, - сурово произнес секретарь, - вы не жуете табак! - Да нет же, жую, жую, - заверил главарь, - я как раз собирался. Он, как мне показалось, с отвращением откусил огромный кусок прессованного табака и начал его неистово жевать.