*** И вот я стоял лицом к лицу с руководителем немецких большевиков. Вздрогнув, явно не ожидая увидеть меня в кабинете, он мгновенно собрался, принимая уверенную позу. Большевик сидел за столом из красного дерева, положив на него ноги в высоких черных сапогах. В уголке рта была зажата крепкая сигара. Растрепанные волосы выбивались из-под овечьей шапки. Неровная щетина вызывающе покрывала подбородок. Одет он был неряшливо, к поясу крепился гигантский нож, в центре стола лежал револьвер. Ранее я не видел большевиков, но тут невозможно было не ошибиться. - Итак, ты ведь уже бывал в Берлине? – спросил он. – Только, отвечая, не называй меня «Светлостью» или «Высокопревосходительством». Просто «сподвижник» или «товарищ». У нас тут свобода и равенство. Мы - братья, ты и я, ну, практически. - Благодарю вас, - ответил я. - К черту такую вежливость! - рыкнул большевик. – Ни один настоящий товарищ не скажет тебе «благодарю вас». Ладно, так что с Берлином, ты ведь уже бывал здесь? - Да, во время войны. Я описывал все происходящее. - Война, ох эта война! – скорбно прошептал он. – Заметь, товарищ, я рыдаю, когда говорю о ней. Если когда-нибудь ты напишешь и обо мне, не забудь отметить, как плакал я, услышав это слово. Что только о нас, немцах, не думают! Стоит мне вспомнить о разорении Бельгии и Франции, как слезы наворачиваются. Он вынул засаленный красный платок и разрыдался: - Ты только подумай обо всех этих английских торговых судах! - Не беспокойтесь, - утешил я, - за все будет заплачено. - Надеюсь, ох как я на это надеюсь. Входная дверь внезапно дрогнула от резкого стука. Поспешно смахнув слезы, большевик спрятал платок. - Как я выгляжу? - взволнованно спросил он. – Не слишком человечно? Не размазня? - Нет-нет, очень внушительно. - Хорошо. Это хорошо. Но вот хватает ли мне этой внушительности? Спешно взлохматив волосы, он добавил: - Так, дай-ка мне еще вон ту плитку табака. Кхм, войдите! Дверь распахнулась. Мужчина, одетый также неряшливо, как и руководитель, чинно вступил в кабинет. В руках он держал кипу документов. Вероятно, он был военным советником, или что-то подобное. - Йо, товарищ! – малость фамильярно поприветствовал советник. – Вот смертные приговоры. - Смертные приговоры! – воскликнул большевик. – Великолепно! Лидеры революции? И в таком количестве! Подпишу сию же минуту. Он принялся подписывать приговоры, один за другим. - Товарищ, - с укором вмешался советник, - вы же не жуете табак. - Как же не жую, - ответил большевик, - жую, конечно же, ну, по крайней мере, вот-вот собирался начать. Откусив солидный кусок от плитки табака, с явным, как мне показалось, неудовольствием, он принялся яростно жевать.