Минутой позже я уже смотрел в лицо важной шишке среди большевиков. Взглянув на меня он, было, вздрогнул, но тут же собрался с духом. Он сидел за столом из красного дерева, ноги в безразмерных ботинках на столешнице, тлеющая сигара в уголках рта. Копна его волос топорщилась под шапкой из овчины, а щетина на лице выдавала трехдневный отказ от бритвы. Он был небрежно одет, большой нож, заткнутый за пояс, привлекал всеобщее внимание. На столе перед ним томился револьвер. Я не встречал большевиков до этого, но с первого взгляда понял, что передо мной один из них. -Так вы говорите, уже бывали в Берлине? - начал он, и, не дав мне возможности ответить, добавил: - Не вздумайте обращаться ко мне «Ваше превосходительство» или «Ваша светлость», или как-то в этом духе, зовите меня просто «брат» или «товарищ». Пришла эпоха свободы. Мы равны, или почти равны. -Спасибо, - вымолвил я. -Да бросьте вы эту вашу учтивость, – проворчал он в ответ. - Ни один истинный товарищ не говорит «спасибо» . Так вы бывали раньше в Берлине? -Да, - начал я.- Писал о Германии… как бы взгляд изнутри прямо в разгар войны. -Война, опять эта война! – выпалил он тоном, больше похожим на стон или жалобный плач. - Заметьте, товарищ, я готов расплакаться при одном слове об этом. Если будете писать обо мне, не примените сказать, что я плакал, когда упоминалась о войне. О нас, немцах, так несправедливо судили. Слезы наворачиваются, когда я думаю о разорении Франции и Бельгии. Он достал красный платок из кармана и подавил всхлипывания в его жирных разводах: «Только подумаю, сколько пропало английских торговых судов!» -Не стоит так переживать, – подхватил я. - Наверняка, все убытки будут возмещены. -Надеюсь, надеюсь, - ответил Большевистский лидер. На этой фразе раздался уверенный стук в дверь. Большевик торопливо стер слезы с лица и спрятал платок. -Как я выгляжу? – беспокойно спросил он. - Я не слишком расчувствовался? Не слишком размяк? -Нет, нет, - поспешил успокоить его я. – Выглядите вполне по-командирски! -Ну и славно, – произнес Большевик. - Точно по-командирски? Быстрым жестом он провел руками по волосам. -Так, быстро, – засуетился он. - Передайте мне вон тот жевательный табак. Ну, теперь все. Войдите! Дверь распахнулась. Человек в таком же командирском одеянии важно шагнул в комнату. Пачка документов в его руках подсказывала, что он не кто иной, как военный секретарь. - А! Товарищ! - в его тоне чувствовалась некая фамильярность. - Несу смертные приговоры! -Смертные приговоры! - воскликнул Большевик.- Лидерам неудавшейся революции? Отлично! Да так много! Подождите секунду, пока подпишу. Торопливо он подписывал один лист за другим. -Товарищ, - уверенно возразил секретарь. - Вы что, жуете табак?! -Да, да, так и есть, - ответил лидер.- Ну, или собирался, по крайней мере. Он откусил огромный кусок от прессованного табака с явным, на мой взгляд, отвращением, и начал неистово жевать.