Я тут же очутился один на один с большевистским вождем. Едва взглянув на меня, он резко содрогнулся, но тут же взял себя в руки. Он сидел, взгромоздив свои ноги в огромных сапожищах на стол из красного дерева, пожевывая сигару в уголке рта. Из-под овчинного треуха торчали косматые волосы, а его борода была коротка и неухожена. Он был неряшливо одет. На поясе висел здоровенный кинжал, револьвер же покоился рядом на столешнице. И хотя мне раньше никогда не доводилось встречаться с большевиками, я сразу понял кто передо мной. - Вы говорите, что прежде бывали в Берлине?, - спросил он, и не успев я что-либо ответить, предупредил: - Только не вздумайте обращаться ко мне «Ваше Превосходительство», «Ваша Светлость» и тому подобное. Называйте меня братом или товарищем. Наступила эра всеобщей свободы! И вы ничем не хуже меня. Почти. - Благодарю. - Бросьте эту вашу чертову вежливость, - прорычал он, - ни один настоящий товарищ не скажет «благодарю». Так вы раньше бывали в Берлине? - Да, - ответил я, - В самый разгар войны я писал здесь заметки «Германия. Взгляд изнутри». - Война, война, - пробормотал он, то ли подвывая, то ли поскуливая. - Обратите внимание, товарищ, стоит только заговорить о войне, как я уже не могу сдержать слез. Если будете упоминать меня в своих записях, непременно отметьте сей факт. У всех существует сильное предубеждение насчет нас, немцев. Я рыдаю при мысли о разоренных Франции и Бельгии. Он извлек из кармана засаленный кумачовый платок и заплакал навзрыд: - Подумать только, какие страшные потери понесли английские торговые суда! - О, не извольте беспокоиться, - сказал я, - им возместят все убытки. Предводитель большевиков всхлипнул: - Я так хочу в это верить. Очень хочу! Но тут в дверь громко постучали. Большевик поспешно утер слезы, спрятал носовой платок и обеспокоено спросил: - Как я выгляжу? Надеюсь, не слишком человечным? На рохлю не похож? - Нет, что вы, - заверил я, - у вас весьма свирепый вид. - Это хорошо, -сказал он, - Весьма хорошо! А ДОСТАТОЧНО ли свирепый? Он торопливо взъерошил волосы. - Скорей, - бросил он, - передайте мне тот кусок жевательного табака. Готово. Войдите! Дверь распахнулась. В комнату ввалился человек в примерно таком же костюме, как и у вождя. В руках он нес стопку бумаг и казался кем-то вроде адъютанта. - Эй, товарищ! Принимай приказы о смертной казни! – слегка фамильярно рапортовал он. - Приказы о смертной казни?, - обрадовался большевик. – Главарей последней революции? Превосходно! Какая увесистая пачка! Я с ней мигом разберусь!, - и принялся резво подписывать один приказ за другим. - Товарищ, ведь ты же не жуешь табак, - подозрительно отметил адъютант. - Напротив, очень даже жую. По крайней мере как раз собирался, - возразил вождь большевиков. С явным отвращением он откусил от плитки табака изрядный кусок и яростно задвигал челюстями.