И вот я стою прямо перед руководителем партии большевиков. Он взглянул на меня, и в глазах его промелькнул испуг, но вождь тотчас же взял себя в руки. Он сидел за столом, взвалив ножищи на письменный стол, и курил сигару. Из-под овчинной фуражки торчали всклокоченные волосы, небритый подбородок был сплошь покрыт щетиной, а из-за грязного ремня торчал огромный нож. На столе перед ним лежал револьвер. Я был уверен, что это самый настоящий большевик, хотя раньше встречать их не приходилось. «Говоришь, был уже в Берлине?» - поинтересовался он и продолжил, не дав мне и рта раскрыть: «Когда будешь отвечать, не нужно всех этих высоких званий, называй меня просто товарищ или брат. Сейчас время справедливости и равенства для всех людей. Так что ты почти не хуже меня». «Благодарю вас», - только и произнес я. «К черту вежливость, - отрезал он сердито, - никто так не говорит сейчас. Так значит, ты был уже в Берлине?» «Да, - ответил я, - был военным корреспондентом в Германии». «Ох уж эта война, - вздохнул он, погрустнев. - Я просто не могу сдержать слез, когда вспоминаю о ней. Можешь написать об этом в своей статье, пусть люди почитают и поймут, что немцы не такие уж жестокие. Когда я думаю о разорении Франции и Бельгии, я просто заливаюсь слезами». Вождь вытащил из кармана смятый красный носовой платок и действительно начал всхлипывать: «Только подумай о печальной судьбе тех английских торговых судов!» «Не беспокойтесь, - начал утешать я, - деньги не пропадут!» «Ну, если так…» - пробормотал он. В этот момент в дверь громко постучали. Большевик торопливо вытер слезы с лица и мигом спрятал платок. «У меня не слишком доброе лицо? А глаза не красные?» – засуетился он. «Нет, что вы, - уверил я, - у вас грозный вид». «Это хорошо, - большевик немного успокоился, - хорошо. Но способен ли я метать громы и молнии?» Он провел дрожащей рукой по волосам. «Дай скорее жевательного табака», - взволнованно прошептал он мне и добавил громко: «Войдите!» Дверь широко распахнулась. Вошел человек, одетый так же, как и мой собеседник, а в руке у него была пачка каких-то бумаг. Похоже, это был военный секретарь. «А вот и я! - сказал он весело. – Принес смертные приговоры». «Замечательно, - обрадовался большевик, - их так много! Сразу видно, не дремлют наши товарищи. Дай-ка их мне, сейчас подпишу». Он махом поставил подпись на одной бумажке, потом на другой… «Товарищ, - осуждающе сказал секретарь, - где же ваш табак?» «Вот он, вот. Я как раз собирался с ним покончить». Он не без отвращения откусил огромный кусок и начал яростно двигать челюстями.