В следующую секунду я оказался лицом к лицу с Главным Большевиком. При взгляде на меня он вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Он сидел, держа сигару в зубах под странным углом, и закинув ноги в огромных сапогах на стол красного дерева. Кожаная кепка венчала его лохматую голову. Он давно не брился, был неряшливо одет. На его поясе висел большой нож. На столе перед ним лежал пистолет. Я никогда раньше не видел большевиков, но сразу понял, что это один из них. - Так ты говоришь, что был в Берлине всего раз? – спросил он, и продолжил прежде, чем я успел ответить. – Ни в коем случае не называй меня «Ваше превосходительство», или «Ваше сиятельство», или в том же роде. Зови меня просто «брат» или «товарищ». Настало время свободы. Ты такой же, как и я, почти такой же. - Спасибо, - ответил я. - К чему эти реверансы, – проворчал он. – Настоящий «товарищ» никогда не скажет «спасибо». Так значит, ты раньше был в Берлине? - Был, - ответил я.- Я так сказать изнутри описывал положение Германии в разгар войны. - Война, война! – то ли простонал, то ли пробормотал он. – Посмотри, товарищ, я плачу, когда говорю о ней. Если ты когда-нибудь будешь писать обо мне, не забудь добавить, что я рыдал при слове «война». К немцам были так несправедливы. Стоит мне только подумать о разоренной Франции и Бельгии, и у меня текут слезы. Он вытащил из кармана грязный красный платок и начал рыдать. -Как мы могли потерять все английские торговые суда! - Не стоит убиваться, - сказал я. – За них заплатят. - Как же я на это надеюсь, - ответил Большевик. Тут в дверь громко постучали. Большевик торопливо стер слезы с лица и убрал носовой платок. - Как я выгляжу? – взволнованно спросил он. – Надеюсь не слишком жалко. Не как размазня? -Нет, нет, - ответил я. – Вполне внушительно. - Ну и хорошо, - сказал он. – Ну и хорошо. Я выгляжу достаточно внушительно? Он наскоро пригладил волосы. -Быстро, - проговорил он, - подай мне табак. Так. Войдите! Дверь распахнулась, и человек, одетый так же, как и Главный Большевик, зашел в комнату. Он нес стопку бумаг, и, похоже, был чем-то вроде военного секретаря. - А! Товарищ! – с ноткой фамильярности проговорил он. – Я принес приказы о приведении в исполнение приговора к смертной казни. - Смертная казнь! – воскликнул Большевик. – Лидерам Старой Революции! Прекрасно! Да их тут немало! Сейчас я все подпишу. Он принялся быстро, один за другим подписывать приказы. - Товарищ, - угрюмо проговорил секретарь, - ты перестал жевать табак. - Жую я, жую, - ответил главный, - вернее только собирался. Он отломил, как мне показалось издали, огромный кусок табака и яростно принялся его жевать.