Потом я увидел прямо перед собой красного командира. Увидев меня, он вздрогнул, но быстро вернул самообладание. Командир сидел за столом из красного дерева, водрузив на столешницу ноги в огромных сапогах, и пожевывал сигару. Из-под овчинной шапки выбивались засаленные лохмы, к колючей бороде давно не прикасалась бритва. За поясом висел большой нож. Рядом на столе лежал револьвер. Почему-то я сразу догадался, что передо мной – большевик. - Так значит, вы уже бывали в Берлине? – спросил командир, и добавил, прежде чем я успел ответить: - Прошу без всяких там "сиятельств" и "превосходительств". Называйте меня "брат" или "товарищ". Настало царство свободы, где все равны. - Ясно. Спасибо, - сказал я. - Ну, ну, к черту любезности. Хороший товарищ не обязан никого благодарить. Так вы бывали в Берлине? - Да. Я писал о положении дел в Германии в разгаре войны. - Война! Война! – тоскливо пробормотал он. – Запомни, товарищ, я плачу каждый раз, когда говорю о войне. Если соберешься обо мне писать, обязательно напиши об этом. Европа насчет нас, немцев, сильно заблуждается. Стоит мне только подумать, как разорены Франция с Бельгией – слезы наворачиваются. Командир достал из кармана несвежий красный платок и зарыдал: - А сколько погибло английских торговых судов! Представить страшно! - Ради бога, не стоит, - сказал я. – Эти потери возместятся. - Надеюсь, очень надеюсь, - вздохнул он. В эту же минуту послышался стук в дверь. Красный командир впопыхах вытер лицо и спрятал платок в кармане. - Как я выгляжу? – спросил он меня. – Грозно? Не похож на размазню? - Вовсе нет, - ответил я. – Вполне суровый вид. - Это здорово. А насколько суровый? Достаточно? Командир поправил волосы. - Так, живо! Передай мне жевательный табак. Сейчас же! Эй там, войдите! Дверь распахнулась, и в штаб вошел человек, одетый не лучше командира. Судя по увесистой папке под мышкой, это был военный секретарь. - Эй, товарищ! – воскликнул он развязным тоном. – Тут поступили приказы на исполнение смертных приговоров! - Смертные приговоры! Это вождям недавней революции? Ничего себе куча! Здорово! Сейчас я все подпишу. Командир принялся бойко подписывать приказы. - Товарищ, - угрюмо заметил секретарь, - почему не жуете табак? - Да, вот только собрался, - ответил командир. С явным неудовольствием он откусил внушительный кусок прессованного табака и принялся яростно жевать.