Я и моргнуть не успел, как оказался лицом к лицу с товарищем вождем большевиков. Увидев меня, он встрепенулся, но тут же взял себя в руки. Он сидел, закинув ноги в сапожищах на стол из красного дерева. Изо рта под острым углом торчала сигара. Из-под папахи выбивались спутанные волосы. Щетинилась неухоженная бороденка. Одежда изгваздана. За поясом большой нож. На столе под рукой револьвер. Я ни разу в жизни не видел большевика, но сразу же понял, что это именно он. - Так, говоришь, бывал уже в Берлине? – спросил он и не успел я и рта раскрыть, добавил: – Когда будешь со мной говорить, не называй меня «превосходительство», «сиятельство» или в том же духе. Зови меня просто: «товарищ». Или «брат». Теперь у нас эпоха свободы. Ты такой же, как я. Ну, более-менее. - Спасибо, - сказал я. - Только не надо любезничать! - вспылил он. – Настоящий товарищ никогда не скажет «спасибо». Так значит, ты уже бывал здесь, в Берлине? - Да, - ответил я. – В самый разгар войны я писал о Германии, наблюдая ее изнутри. - Война-а, война-а! – запричитал он, будто сквозь слезы. – Обрати внимание, товарищ: говоря о войне, я рыдаю. Так что если будешь обо мне писать, не забудь, что я начинаю плакать, едва лишь речь заходит о войне. О нас, немцах, сложилось неверное впечатление. Я реву стоит мне только подумать об опустошении Франции и Бельгии. Он достал из кармана засаленный красный платочек и всхлипнул. - Я уж не говорю об утрате английского торгового флота! - О, вам не стоит так беспокоиться, - сказал я. – Возместят. - Да, я надеюсь. Очень надеюсь, - сказал большевистский лидер. Тем временем в дверь громко постучали. Большевик торопливо утер слезы и спрятал платочек. - Как я выгляжу? – обеспокоенно спросил он. – Надеюсь, не кажусь добрым, человечным? - О, нет, - заверил я. – Вид у вас очень суровый. - Прекрасно, - обрадовался он. – Прекрасно. Но достаточно ли суровый? Внезапно он схватился за голову. - Быстрее! Подай мне вон ту плитку жевательного табаку. Совсем другое дело. Входите! Дверь распахнулась. С важным видом в комнату вошел человек в костюме более подобающем вождю. Он держал в руках стопку бумаг. Видимо, какой-то военный секретарь. - Ба! Товарищ! – несколько фамильярно воскликнул он. – А вот и смертные приговоры! - Смертные приговоры! – оживился большевик. – Вождям предыдущей Революции? Отлично! И как много! Погодите минуточку, сейчас я их подпишу. Он принялся быстро, один за другим, подписывать приговоры. - Товарищ, - сердито сказал секретарь. – Вы не жуете табак! - Нет жую. Жую, - возразил вождь. – Во всяком случае, как раз собирался. Он откусил большущий кусок от плитки – на мой взгляд, с явной неохотой – и стал яростно жевать.