Через мгновение я оказался лицом к лицу с командиром большевиков. Взглянув на меня, он нервно вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Он сидел, запрокинув ноги в больших ботинках на стол красного дерева, с переброшенной во рту сигарой. Волосы под папахой были косматыми, а отросшая борода торчала в стороны. Одежда на нем была неряшливая, за пояс был заткнут большой нож. На столе около него лежал револьвер. Я никогда прежде не видел большевиков, но сразу же понял, что передо мной был один из них. - Так, говорите, вы уже бывали в Берлине? - начал он. И прежде, чем я успел ответить, добавил: - Когда будете отвечать, не называйте меня «Ваше Превосходительство» или «Ваша Светлость» или кем-нибудь в этом роде. Зовите меня просто «брат» или «товарищ». Ведь это - эра свободы. Мы все равны. Или почти равны. - Спасибо, - произнес я. - И не будьте вы так чертовски вежливы, - сердито проворчал он. - Ни один настоящий товарищ не повторяет постоянно «спасибо». Итак, вы уже бывали здесь раньше? - Да, - ответил я. - Я писал отсюда свои статьи о Германии – взгляд на войну изнутри. - Война, война, - забормотал он, то ли причитая, то ли хныкая. - Заметьте, товарищ, я плачу, когда говорю об этом. Если будете писать обо мне, не забудьте отметить, что я рыдал при упоминании войны. О нас, немцах, так превратно судят. Когда я думаю об опустошении Франции и Бельгии, то не могу сдержать слез. Он вытащил из кармана грязный красный носовой платок и начал всхлипывать. - Вспомните только потерю всех тех английских торговых судов! - О, вам не стоит беспокоиться, - заверил я его. - Все потери будут компенсированы. - О, надеюсь, что так и будет, - начал командир большевиков, но в этот момент в дверь громко постучали. Большевик торопливо смахнул слезы с лица и убрал носовой платок. - Как я выгляжу? - обеспокоенно спросил он. - Не слишком человечным, я надеюсь? Не мягким? - О, нет, - поспешил заверить я, - весьма жестким. - Это хорошо - выдохнул он. - Хорошо. Но ДОСТАТОЧНО ли я жесткий? Он торопливо прошелся рукой по волосам. - Скорей, - попросил он, - дайте мне немного жевательного табака. Вот так. - Войдите! Дверь распахнулась. Человек в костюме, очень напоминающем костюм командира, важно вошел в комнату. Он держал в руках стопку бумаг, и, казалось, был своего рода военным секретарем. - Хай, товарищ! - слегка фамильярно поздоровался он. - Здесь смертные приговоры! - Смертные приговоры! - воодушевился большевик. - Лидеров последней революции? Превосходно! Хорошенькая стопка! Одну минуту, я только подпишу их. Он начал один за другим быстро подписывать приговоры. - Товарищ, - заметил секретарь недовольным тоном, - вы не жуете табак! - Ну что вы, жую, - возразил лидер. – Да, как раз собирался пожевать. Он откусил огромную часть от своего куска прессованного табака с, как мне показалось, очевидным отвращением, и стал неистово жевать.