With the Bolsheviks in Berlin by Stephen Leacock В следующий миг я оказался один на один с большевистским главарем. Взглянув на меня, он слегка вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Глава большевиков сидел, закинув ноги в огромных ботинках прямо на стол, в углу его рта торчала сигара, косматые лохмы выбивались из-под бараньей шапки, а само лицо поросло небритой, колючей щетиной. Неряшливый костюм и болтавшийся на ремне большущий нож довершали образ. Рядом на столе валялся револьвер. Еще ни разу в жизни не доводилось мне лицезреть живого большевика, но едва только увидев его, я понял, что не ошибся. - Ты говорил, что уже был здесь, в Берлине раньше? - осведомился он и добавил еще до того, как я успел открыть рот, чтобы ответить: - Когда говоришь, не называй меня ни «ваше превосходительство» ни «ваша светлость», или еще по какому-нибудь глупому титулу. Зови меня просто брат, или товарищ! Мы в свободное время живем! Ты ничем не хуже меня, или, во всяком случае, почти ничем… Спасибо, - поблагодарил я. И брось ты к чертям свою проклятую вежливость! – проворчал он, - Настоящий товарищ никогда и никого не станет благодарить – так как, ты уже бывал в Берлине раньше? - Да, я приезжал сюда писать о внутреннем положении Германии в середине войны. - Война, война, - проговорил он горестным шепотом и в голосе его послышались плаксивые нотки, - запомни, товарищ, что когда я говорю о войне, то всегда плачу, так что, когда будешь обо мне писать, не забудь упомянуть об этом. О нас-то, о немцах, всегда судили превратно. А вот я как подумаю об опустошениях во Франции и Бельгии, так и плачу… Он выудил из кармана засаленный красный носовой платок и принялся громко всхлипывать: - стоит только вспомнить о потере всех этих английских торговых судов! - О, вам не стоит в так волноваться об этом,- утешил его я, - это все как-нибудь окупиться -надеюсь, очень надеюсь, – сокрушенно вздохнул большевик. Вдруг раздался громкий стук в дверь. Товарищ поспешно утер слезы с лица и спрятал свой носовой платок. Как я выгляжу?- обеспокоенно спросил он, - не слишком уж человечным, надеюсь, не чересчур чувствительным? - нет, - заверил его я, - вполне мужественным - Хорошо, ответил большевик. Это-то хорошо, - но достаточно ли? Он торопливо пригладил рукой волосы. - Быстро,- шепнул большевик, передай-ка мне вон тот кусок жевательного табака. - Входите! Широко распахнулась дверь и в комнату развязной походкой вошел мужчина в наряде почти точь-в-точь, что и мой знакомец. В руках он нес целую стопку каких-то бумаг, по всей вероятности, это был военный секретарь. -А, товарищ,- бросил он небрежно, - вот, принес на подпись смертные приговоры. - Смертные приговоры!- оживился большевик, - предводителям последнего восстания? Отлично! Да еще и целая кипа! Одну минуту, сейчас быстро все подпишу. И он принялся строчить, как пулемет, подписи на приговорах. -Товарищ, - спросил секретарь сердитым голосом. – а почему вы не жуете табак? Жую, жую, - ответил большевистский предводитель, - во всяком случае, как раз собирался. Он откусил здоровый кусок спрессованного табака и, как мне показалась, с явным отвращением, начал яростно работать челюстями.