В следующий миг я обнаружил, что стою в комнате, один на один с вождем большевиков. Тот вздрогнул от неожиданности при виде меня, но моментально взял себя в руки. Он сидел за столом красного дерева, закинув на него ноги в огромных ботинках. В уголке его рта дымилась сигара. Из-под овчинной шапки выбивались вихрастые волосы, а борода была щетинистая. Одет он был неопрятно. За поясом поблескивал большой нож. На столе возле него лежал револьвер. Я никогда прежде не видел большевиков, но сразу понял, с кем имею дело. - Вы говорите, что уже были в Берлине раньше? - спросил он, и, прежде чем я успел открыть рот, добавил: - Только не называйте меня "Ваше превосходительство", "Ваше сиятельство" и так далее. Зовите просто "брат" или "товарищ". Наступила свободная эпоха. Мы с вами на равных, ну или почти равных правах. - Спасибо. - Да уберите вашу чертову учтивость подальше, - проворчал он. - Товарища не полагается благодарить. Так вы уже бывали в Берлине? - Да, я писал отчет о Германии начиная с середины войны. - Война, война! - запричитал он. - Заметьте, товарищ, я оплакиваю ее существование. Если будете писать обо мне, можете с уверенностью отметить, что я плакал при ее упоминании. Нас, немцев, недооценили. Когда я думаю об опустошенной Франции и Бельгии, я просто рыдаю. Он достал из кармана засаленный красный платок и принялся сморкаться в него. - Только подумать, сколько английских торговых кораблей мы потеряли! - О, вам не следует беспокоиться об этом, - сказал я. - Все эти утраты будут возмещены. - Надеюсь, так оно и будет. Очень надеюсь, - произнес большевистский вождь. Вдруг раздался оглушительный стук в дверь. Большевик торопливо вытер слезы и спрятал свой носовой платок. - Как я выгляжу? - спросил он тревожно. - Я надеюсь, ничего сопливого, человечного? - О нет, ответил я. - Вы смотритесь достаточно жестко и властно. - Это хорошо. Это хорошо. Но я действительно достаточно суров? Он быстрым движением взъерошил волосы. - Скорей, передайте мне жевательного табаку. Ну-ка. Войдите! Дверь отворилась. Человек, одетый подобно вождю, с важным видом вошел в комнату. В руках он держал кипу бумаг. Должно быть, это был военный секретарь. - А, товарищ! - произнес он фамильярно. Здесь смертные приговоры! - Смертные приговоры! Лидерам последней Революции? Великолепно! И хорошая кипа! Одну секунду, я подпишу их. Он начал быстро ставить подписи, одну за другой. - Товарищ, - сердито обратился к нему секретарь, - Где ваш жевательный табак? - Сейчас-сейчас, я как раз собирался его взять. С заметным отвращением он откусил огромный кусок, и принялся яростно его разжевывать.