И вот я оказался лицом к лицу с лидером большевиков. Он опешил, увидев меня, но тут же взял себя в руки. Он сидел с сигарой в углу рта, закинув ноги в массивных сапогах на бюро из красного дерева. Волосы небрежно торчали из – под овчинной кепки; на лице – следы застарелой щетины. Одежда смотрелась неряшливо, а за поясом был большой нож. Рядом, на столе, лежал револьвер. Ранее я никогда не видел большевика, но сразу смекнул, что передо мной - именно он. - Говорите, Вы были здесь, в Берлине, однажды? – начал он и продолжил, не дав мне и рта раскрыть: - И без этих «Превосходительств» с «Сиятельствами» или в этом духе; говорите мне просто «брат» или «товарищ». Эра свободы, знаете ли. У нас с Вами равные права, ну или почти равные. - Спасибо, - ответил я. - Черт побери! Оставьте любезности, - отрезал он. – Ни к чему, товарищ, то и дело твердить «спасибо». Так значит, Вы бывали в Берлине? - Да. Я бывал здесь, когда писал о внутренней политике Германии в разгаре войны. -Война! Война! - выдавил он со стоном. Заметьте, товарищ, я обливаюсь слезами, когда говорю о ней. Если Вы напишете обо мне, расскажите, что я плакал лишь при одном упоминании о войне. Мы, немцы, просчитались. Франция и Бельгия – в руинах…мое сердце обливается слезами. Достав из кармана засаленный красный носовой платок, он прослезился. – Одни потери английского торгового флота чего стоят! - Ах, не волнуйтесь, - нашелся я. – Потери в скором окупятся. - Ох, надеюсь, надеюсь так и будет, - произнес лидер большевиков. Громкий стук в дверь внезапно прервал наш разговор. Большевик торопливо подтер слезы и спрятал носовой платок. - Как я выгляжу? - обеспокоенно спросил он. – Не слишком добреньким, надеюсь? Не слабаком? - О, нет, - ответил я. – Вполне решительным. - Так лучше, - сказал он. - Так лучше. Вот только ХВАТИТ решительности??? Он поспешно поправил волосы руками. - Быстрее, - выпалил он. - Подайте мне тот кусок жевательного табака. Теперь, кажется, все…Входите! Дверь широко распахнулась. Мужчина в представительном костюме с важным видом вошел в помещение. Он держал в руках кипу бумаг, а потому походил на военного секретаря. - Ха! Товарищ! - отчеканил он слегка фамильярным тоном. - Вот смертные ордера! - Смертные ордера, - повторил большевик. На последних лидеров революции? Замечательно! А немало их набралось! Одна минута – и они подписаны. Он начал стремительно подписывать ордера – один за другим. - Товарищ, - резко бросил секретарь. – А как же табак? - Точно, точно, - спохватился лидер. – Сейчас исправим. Он отломил от табачного штепселя внушительный кусок, казалось, с явным отвращением, и стал нервно жевать.