Стивен ЛИКОК В БЕРЛИНЕ У БОЛЬШЕВИКОВ (Отрывок) … В следующее мгновение я очутился лицом к лицу с Верховным товарищем большевиков. При виде меня он вздрогнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки. Вождь сидел, взгромоздив сапоги на письменный стол из красного дерева, в углу рта у него торчала сигара. Из-под барашковой шапки виднелись космы волос, щеки заросли густой щетиной. Одежда у него была затрапезная, на поясе висел здоровенный тесак. На столе перед ним лежал револьвер. Я никогда раньше не видел живого большевика, но сразу же догадался, что это он и есть. – Говоришь, уже бывал когда-то в Берлине? – спросил вождь. И, прежде чем я успел ответить, добавил: – Не вздумай называть меня «Ваше превосходительство» или «Ваша светлость», обращайся просто – «брат» или «товарищ». Наступила эра свободы. Ты ничем не хуже меня… Почти. – Спасибо, – сказал я. – Брось ты эти дурацкие церемонии! – рявкнул он. – Настоящий товарищ никогда не говорит спасибо. Так ты уже бывал в Берлине? – Да, – ответил я. – В самый разгар войны. Освещал изнутри положение в Германии. – Война, война! – пробормотал он, то ли постанывая, то ли поскуливая. – Заметь, товарищ, я рыдаю, когда ты говоришь о ней. Если будешь писать обо мне, обязательно подчеркни, что, когда речь зашла о войне, я заплакал. Нас, немцев, так оклеветали! А ведь я заливаюсь слезами, когда слышу о разгроме Франции или Бельгии. Он вытащил из кармана грязный носовой платок красного цвета и принялся всхлипывать. – Ты только подумай, сколько потоплено английских торговых судов! – Ну-ну, не стоит так переживать, – проговорил я. – Все убытки будут возмещены. – Да-да, я так на это надеюсь, – отозвался большевистский вождь. И тут в дверь громко постучали. Большевик мигом смахнул слезы и убрал платок. – Как я на вид? – обеспокоенно спросил он. ¬ – Не слишком похож на человека? Не размазня? – Нет-нет, что ты! – успокоил я его. – Очень крутой! – Это хорошо, – проговорил он. – Это очень хорошо… А вот ДОСТАТОЧНО ли я крут? Он торопливо взлохматил волосы. – Мигом! – велел он. – Передай мне ту плитку жевательного табака. Да быстрее! Ну, давай же! Дверь распахнулась. В комнату ввалился человек, одетый почти так же, как и вождь, с пачкой бумаг в руках. Похоже, он был кем-то вроде адъютанта. – Привет, товарищ! – с легким оттенком панибратства произнес он. – Это смертные приговоры! – Смертные приговоры? – переспросил Большевик. – Вождям прошлой революции? Великолепно! Ты погляди-ка, сколько их тут набралось! Погоди, сейчас подпишу. Он принялся торопливо, одну за другой подмахивать бумаги. – Товарищ! – напористо произнес адъютант. – Ты же не жуешь табак! – Жую, жую, – возразил вождь. – По крайней мере, сейчас начну. Едва скрывая отвращение, он откусил от плитки огромный кусок и стал неистово перемалывать его зубами. shaltay-boltay.