Набирал обороты обыкновенный домашний вечер, уютный и шумный. Была суббота, и мы ждали папу ужинать. Обычно по субботам папа приходил раньше, но сегодня ему пришлось принимать роды, а дети, они ведь не будут тебе подгадывать, чтоб появиться на свет в рабочее время. У мамы в духовке доходил ростбиф, его умопомрачительный запах разлился по всей кухне. Дяди Дугласа и Джона не было – они мудрили над костюмом космонавта в старом сарае во дворе, - но все остальные собрались на кухне. Мама поставила пластинку – Брамс, второй концерт для фортепиано – довольно громко, чтобы наша возня не мешала слушать. Сьюзи удаляла аппендикс одной из своих кукол. Между делом она еще ухитрялась чистить морковку, так что кухонный ножик то превращался в скальпель, то становился обратно кухонным ножиком. Роб по идее должен был бы помогать ей – и с аппендиксом, и с морковкой, - но ему быстро наскучило и то и другое, и он возился на полу с видавшим виды деревянным поездом, самозабвенно гудя, а Колетт, карликовая французская пуделиха, заходилась от радостного лая, желая поучаствовать в игре. Мистер Рочестер, датский дог, облаивал кошку, а та пыталась забиться от него за холодильник. А вот я была тише воды ниже травы, но это только потому, что корпела над домашним заданием – нас буквально завалили задачками по математике. Сидя у камина, я почти испеклась с одного боку, точно картофелина, но пересаживаться было неохота, уж очень удобно устроилась. И тут раздался телефонный звонок… Мама молча замерла у телефона, и Сьюзи сразу же завела: - Мамочка, что такое? Ну что случилось, а? Мистер Рочестер грозно зарычал, а Роб произнес убийственно серьезным голосом – он так всегда говорит, когда понимает, что происходит что-то из ряда вон: - Не надо, Мистер Рочестер,помолчи лучше! – Вики, беги скорей за Дугом! – скомандовала мама. Еще не стемнело - часы пока не перевели на зимнее время, но было холодно, дул сильный ветер, как это бывает при первых заморозках, я вся продрогла, пока бежала по мерзлой, ломкой траве к сараю – то ли от холода, то ли от леденящего предчувствия, что стряслась беда. Когда я влетела в сарай, Джон был в своем скафандре. Они с дядей Дугласом трудились над ним с прошлого Рождества, каждое утро, чуть только подымался дядя Дуглас. Продумали каждую деталь, чего там только не было – и рация, и бак с кислородом, и еще какие-то хитроумные штуковины. В шлем были встроены всевозможные пульты, чтобы управлять рацией, подводом воздуха, тепла, питьевой воды и даже аспирина – папа бы нипочем не разрешил Джону пить какие бы то ни было другие таблетки. Джон тратил на костюм все свои карманные деньги, а еще все то, что удавалось заработать. За что он только ради этого ни брался – косил газоны, рубил деревья, даже нянькой нанимался, если ничего другого не подворачивалось. Дядя Дуглас наверняка добавлял ему карманных денег, хоть это и было против правил, на такие полезные штуки как, например, резиновые уплотнители - Джон заявил, что уж без них-то ну никак не обойтись. В общем, костюм вышел что надо и получил первый приз в штате на ярмарке научных проектов.