Тот субботний вечер начинался, как обычно: шумно и весело. Мы ждали папу к ужину. Вообще-то по субботам он возвращается пораньше, но в тот раз ему пришлось принимать роды, а дети рождаются, когда им вздумается – с папиным графиком не считаются. Мама уже поставила в духовку ростбиф, и по дому расползался наивкуснейший запах. Джон вместе с дядей Дугласом трудился над своим скафандром в амбаре, зато все остальные были на кухне. Мамин Брамс, второй концерт для фортепьяно, играл на полную (уж больно все шумели). Сьюзи вырезала кукле аппендицит. Попутно она чистила морковь, так что скребок для очистки как раз пригодился, он был то скребком, то скальпелем. Роб, по идее, должен был ей помогать – и чистить, и оперировать – но ему быстро надоело и то, и другое, так что он катал по полу видавший виды деревянный паровозик и громко гудел, а Колетта, наш серый пудель, с лаем вертелась вокруг него. Мистер Рочестер, немецкий дог, тоже лаял – на одного из котов, а бедняга пытался спрятаться за холодильником. Одна я вела себя тише воды, потому что делала математику – целую кучу примеров задали. Я сидела у камина, и уже немного поджарилась с одного боку, но ленилась пересесть: слишком уж было уютно. И тут раздался звонок… … Мама молча положила трубку и так и осталась стоять около аппарата. – Мам, что? Что там? – забеспокоилась Сьюзи. Мистер Рочестер заворчал, но Роб одернул его с жутко серьезным видом: – Помолчите, мистер Рочестер, не до вас сейчас! Роб всегда напускает на себя серьезность, когда чувствует, что что-то неладно. – Вики, сходи за дядей, – сказала мама. Часы еще не перевели на зимнее время, поэтому на улице было светло, но по-особенному холодно и промозгло, как всегда бывает во время первых заморозков, я бежала по подмерзшей траве, и меня трясло. То ли от холода, то ли от предчувствия беды – не знаю. Я добежала до амбара, Джон как раз примерял скафандр. Они с дядей Дугласом с прошлого Рождества над этим скафандром трудятся. Уже и рация есть, и баллон с кислородом, и всякая всячина; внутри шлема разные приборы: управление рацией, подача кислорода, тепла, питьевой воды, даже лекарств – правда из лекарств папа разрешил только аспирин. Джон все до последнего тратит на скафандр: и карманные деньги, и заработанные (он стрижет газоны, дрова рубит, а на крайний случай, даже с детьми сидит); и если что-то Джону очень нужно, новые резиновые кольца, например, дядя Дуглас, наверняка, кое-что ему подкидывает тайком от родителей. В общем, скафандр что надо, недавно его отправили на фестиваль науки от нашего штата, и первое место заняли.