Все началось прекрасным, как всегда суматошным вечером. Была суббота, и мы ждали, когда папа придет обедать. Обычно субботний день он проводил дома, но сегодня у одной из его пациенток начались схватки, а малыши ведь выходных не соблюдают. Мама жарила говяжью вырезку, и вся кухня наполнилась чудесным запахом. Дядя Дуглас и Джон в старом сарае трудились над скафандром Джона, но все остальные находились на кухне. Мама включила 2-й концерт для фортепиано Брамса, достаточно громкое произведение, чтобы заглушить нас. Сьюзи проводила операцию по удалению аппендикса у одной из своих кукол. Одновременно она чистила морковь, и нож для моркови с успехом исполнял роль скальпеля. Роб начал было помогать ей и с морковью и с аппендиксом, но ему наскучило и, разлёгшись на полу, он играл видавшим виды деревянным поездом, громко пыхтя как паровоз, а Колет, маленький серый пудель, тявкала на него, присоединяясь к общему веселью. Мистер Рочестер, наш дог, лаял на кота, спрятавшегося за холодильником. Я же воплощала собой ангельскую кротость, и лишь потому, что делала уроки – решала целую гору задач по математике. Рядом топился очаг, и я уже почти спеклась с одного боку, но мне было слишком хорошо, чтобы пересесть. Тут раздался телефонный звонок… Мама стояла, молча слушая кого-то в трубке, и Сьюзи спросила: «Мама, что случилось? Что случилось?» Мистер Рочестер зарычал, и Роб, ужасно серьёзным тоном, как бывает, когда ему кажется, что произошло что-то важное, сказал: «Мистер Рочестер, я полагаю, тебе следует быть потише.» «Вики, иди позови Дугласа», - велела мама. Было еще светло, стояла холодная, промозглая погода, которая начинается с первыми морозами, и я побежала по промёрзшей траве к сараю, дрожа то ли от холода, то ли потому, что произошло что-то ужасное. Когда я добежала до сарая, Джон уже облачился в скафандр. Они с дядей Дугласом работали над ним с прошлого Рождества, когда дядя Дуглас наведывался к нам. Там была радиосвязь, баллон с кислородом, и еще куча всего разного, а в шлем они встроили пульт управления связью, подачи воздуха и воды, обогрева и даже аспирина, потому, что это было единственное лекарство, которое папа разрешал Джону принимать. Джон тратил все свои карманные деньги на этот скафандр, и все что зарабатывал сам, ухаживая за газонами, приготавливая дрова, и даже работая нянькой, когда не было ничего другого, и я уверена, что дядя Дуглас подкидывал ему немного деньжат, хоть и не должен был, на покупку, например, сальников, которые, как уверял Джон, были совершенно необходимы. Это был, ну, прямо, настоящий скафандр, и он занял первое место на Научном фестивале.