Вечер начался как обычно, шумно и весело. Была суббота, и мы ждали папу домой к ужину. Обычно по субботам папа приходит рано, но в тот день он делал кесарево сечение, а дети появляются на свет не только в рабочее время. В духовке готовился мамин ростбиф, и пахло в кухне просто изумительно. Дядя Дуглас и Джон возились в сарае со своим скафандром, а все остальные собрались здесь… Мама включила магнитофон –второй концерт Брамса для фортепьяно – и сделала звук погромче, чтобы заглушить нашу болтовню. Сюзи вырезала аппендицит одной из своих кукол. Одновременно она чистила морковку, так что скребок для овощей служил заодно и скальпелем. Роб взялся было помогать и с морковкой, и с аппендицитом, но ему быстро наскучило. Он играл на полу со старым деревянным поездом, громко изображая паровоз, а маленький серый французский пудель Колет вторила весёлым лаем. Мистер Рочестер, огромный датский дог, басом лаял на одного из котов, а тот пытался скрыться за холодильником. И только я была тиха, словно ангел, потому что делала уроки – кучу задач по математике. Я сидела у ярко пылающего камина и потихоньку поджаривалась… но было так уютно, что совершенно не хотелось шевелиться. …И тут раздался звонок… Она застыла у телефона, не произнося ни слова, и Сюзи не выдержала: «Мама, что там? Что случилось?». Мистер Рочестер зарычал, а Роб сказал ужасно серьёзным тоном – он так разговаривает в особо важных случаях: «Мистер Рочестер, думаю, тебе лучше помолчать». Наконец мама попросила: «Вики, позови Дуга». Было светло – часы ещё не перевели на зимнее время – но дул пронизывающий холодный ветер, как бывает с приближением морозов. Я мчалась к сараю по сухой ломкой траве и вся дрожала, не то от холода, не то от мысли о неизвестном ужасном событии. Когда я прибежала в сарай, Джон был в скафандре. Они с дядей Дугласом мастерили его с прошлого Рождества, когда дядя приехал. В нём есть космическое радио, баллон с непонятной кислородной смесью, а в шлеме спрятаны всевозможные кнопочки и тумблеры: для настройки радио и для подачи воздуха, тепла, питьевой воды и даже аспирина – единственного лекарства, которое папа разрешил Джону взять. Джон тратит на скафандр все карманные деньги и всё, что зарабатывает подстриганием газонов или колкой дров. Он даже берётся нянчить детей, когда нет другой работы. И я уверена, что дядя Дуглас, хоть он и не обязан, подбрасывает доллар-другой на всякие штуки вроде резиновых прокладок, которые Джону, по его словам, позарез нужны. Скафандр получился вполне серьёзный: за него нашему штату дали первую премию на Научной выставке.