Это началось в один прекрасный обычный шумный вечер. Была суббота, и мы ждали папочку к ужину. Вообще по субботам он приходил домой пораньше, но в тот день ему пришлось принимать роды, а дети рождаются не по расписанию. У мамы в духовке готовился ростбиф, и в кухне стоял его чудесный запах. Дядя Дуглас и Джон были в старом амбаре, мастерили Джону скафандр, но все остальные были на кухне... Мама поставила пластинку, Второй фортепианный концерт Брамса, и сделала погромче, чтобы заглушить наш гам. Сьюзи проводила операцию по удалению аппендицита одной из своих кукол. Она делала это одновременно с чисткой моркови, поэтому нож для моркови служил и скальпелем, и ножом для моркови. Роб должен был помогать ей с операцией и с морковью, но ему стало скучно, поэтому он сидел на полу с заигранным деревянным паровозом и громко пыхтел, а Колетта, наш маленький серый французский пудель, лаяла на него, не отставая от общего веселья. Мистер Рочестер, наш датский дог, лаял на одну из кошек, которая пыталась спрятаться за холодильником. Я была тихой как ангелочек, но это только потому, что я делала домашнюю работу – целую кучу примеров по математике. Я сидела рядом с камином, огонь был зажжен, и я почти пропеклась с одной стороны, но было так удобно, что не хотелось двигаться с места. …А потом зазвонил телефон… Она стояла у телефона, не говоря ни слова, и Сьюзи сказала: «Мама, что случилось? Что случилось?», а мистер Рочестер зарычал, и Роб сказал своим ужасно серьезным голосом, которым он говорит, когда думает, что происходит что-то очень важное: «Мистер Рочестер, я думаю, вам лучше помолчать». Мама сказала: «Вики, беги за Дугом». Еще не стемнело, мы пока были на летнем времени, но было холодно, холодно и ветрено, как когда настают первые морозы, и я бежала по хрусткой траве к амбару, и дрожала. Я не знала, дрожу ли я от холода или оттого, что случилось что-то ужасное. Когда я прибежала в амбар, Джон был в скафандре. Они с дядей Дугласом мастерили его еще с прошлого Рождества, когда дядя Дуглас выздоровел. Там была рация и баллон со смесью кислорода с чем-то-там-еще, и шлем, в котором были всякие разные кнопки для рации и воздуха, и отопления, и питьевой воды, и даже аспирин – единственное лекарство, которое папочка позволил взять Джону. Джон тратил каждый пенни своих карманных денег на скафандр, и каждый пенни, который он зарабатывал стрижкой газонов или рубкой дров, или даже сидя в няньках, если больше никакой работы не было. И я уверена, что дядя Дуглас давал ему еще, хотя и не должен был, на вещи вроде резиновых прокладок, которые, по словам Джона, были ему совершенно необходимы. Скафандр был и вправду как настоящий, он занял первое место на выставке школьных научных проектов в нашем штате.