Все началось веселым шумным вечером, похожим на все остальные вечера. Была суббота, и мы ждали отца на обед. Обычно по субботам днем он бывал дома, но в этот раз его вызвали в акушерское отделение,ведь младенцы не привыкли ждать удобного часа, чтобы появиться на свет. Мать готовила жаркое из ребрышек в духовке, и вся кухня наполнилась их аппетитным ароматом. Дядя Дуглас и Джон работали в старом сарае над скафандром Джона, зато все остальные осели на кухне. Мама поставила пластинку, Второй Концерта Брамса для фортепиано — едиственные звуки, способные нас как-то заглушить. Сьюзи вырезала аппендицит своей кукле — она это делала каждый раз, когда чистила морковь,а овощной нож вполне мог сойти за скальпель. Робу было поручено помогать ей с операцией и морковью, но ему это наскучило, и он звучно громыхал деревянным железнодорожным составом по полу, подражая стуку колес. Колетт, наш маленький серый пудель, заливался лаем, тем самым принимая участие в общем веселье. Мистер Рочестер, большой датский дог, рявкал на одну из кошек, которая пыталась притаиться за холодильником. Я был по-ангельски тих, но лишь потому, что выполнял домашнюю работу — решал целую прорву задачек по матемтике. Сидел я рядом с камином, где полыхал огонь, и наполовину спекся с одного бока, однако я так уютно устроился, что лень было шевелиться. Зазвонил телефон. Она безмолвно стояла с трубкой в руке, а Сьюзи спросила: «Мам, что такое? Что случилось?» Мистер Рочестел зарычал, а Роб заметил до ужаса серьезным тоном, что такое случается, когда тот предчувствует дурное. «Рочестер, замолчал бы ты, » - сказала мать, - «Вики, сходи за Дугом». Еще не стемнело — пока не перевели часы с зимнего времени, но было прохладно, дул пронизывающий ветер, предвестник первых заморозков. Я бежал по хрупкой траве в направлении сарая, подрагивая, хотя так и не понял, от чего: то ли от холода, то ли от подступающего ужаса. Когда я прибежал к сараю, Джон был одет в скафандр. Он работал над ним с последнего Рождества вместе с дядей Дугласом, когда тот получил повышение . В скафандре был космический радиоприемник, баллон с кислородом или какой-то другой аналогичной смесью и шлем со всевозможными разновидностями регуляторов: рации, воздуха, температуры, запаса питьевой воды и даже аспирина - это были единственные таблетки, против которых папа не возражал. Джон тратил каждый имеющийся пенни на содержание своего скафандра, каждый пенни, заработанный стрижкой газонов, рубкой дров и даже присмотром за детьми в отсутствие других возможностей, помимо того, что, я уверен, дядя Дуглас подкидывал ему деньжат по собственной инициативе на ерунду вроде резиновых прокладок, которые, по словам Джона, просто обязаны входить в инвентарь. Это был самый настоящий скафандр, который занял первое место в штате на выставке научных достижений.