Все началось обычным шумным субботним вечером; папа должен был вот-вот прийти с работы. Обычно по субботам он возвращался рано, однако в тот день ему попалось дело о материнстве, а младенцев чужие рабочие часы не волнуют. Мама готовила ростбиф; из духовки на кухню лился чудесный аромат. Все – кроме дяди Дагласа и Джона, трудившихся над скафандром в старом сарае – сидели на кухне. Мама включила проигрыватель погромче, пытаясь заглушить нас вторым фортепианным концертом Брамса. Сьюзи одновременно удаляла одной из своих кукол аппендикс и чистила морковь; нож для чистки у неё был еще и за скальпель. Роб должен был помогать ей и с операцией, и с морковью, но быстро заскучал, и принялся валяться на полу со старым деревянным поездом, издавая громкие поездные звуки. Его облаивала – внося тем самым свой вклад в общую суматоху – Колетта, серый французский пуделек. Наш немецкий дог Мистер Рочестер лаял на одну из кошек, что пыталась спрятаться за холодильником. Я вела себя ангельски тихо, но лишь потому, что делала домашнюю работу – целую кучу математических задачек. Пылающее пламя камина уже порядком пропекло мой бок, но мне было так уютно, что двигаться не хотелось. Затем зазвонил телефон. Она молча стояла у телефона, а потом Сьюзи спросила: “Мама, что там? Ну что?”, а Мистер Рочестер зарычал, а Роб сказал своим жутко серьезным голосом, которым он пользуется, когда думает, что вокруг творится что-то важное: “Мистер Рочестер, лучше бы тебе замолчать”. Мама сказала: “Вики, сходи за Дагом.” Еще не стемнело – время-то было летнее – но уже порядком похолодало и дул сильный ветер, как бывает перед первыми морозами. Я, дрожа, пробежала по ломкой траве к сараю; я не знала, почему дрожу – от холода или же из-за того, что случилось что-то ужасное. Когда я добралась до сарая, Джон был в своем скафандре. Работы над ним шли с прошлого Рождества, с приезда дяди Дагласа. В скафандр уже встроили космическое радио, баллон с кислородом и еще кучу всяких полезностей; в шлеме были кнопки для радио, воздуха, тепла, питьевой воды и даже аспирина – единственных таблеток, которые папа разрешил взять Джону. Джон тратил на этот скафандр каждое пенни, выданное ему родителями или заработанное покосом газонов, рубкой дров и даже – когда уж совсем ничего не подворачивалось – сиденьем с детьми; я уверена, что дядя Даглас подкидывал ему еще из своего кошелька – хотя и не должен был – на всякие штуки вроде резиновых прокладок, без которых было совсем никак. В общем, замечательный был скафандр; он даже выиграл первое место за отличное состояние на научной ярмарке.