Начиналось все, как обычный оживленный субботний вечер. Мы ждали отца к ужину. Обычно по субботам он возвращался рано, но сегодня он занимался роженицей, а младенцы не рождаются строго с девяти до пяти. Мать запекала в духовке ребрышко, и вся кухня просто благоухала. Дядя Дуглас занимался с Джоном его космическим скафандром в старом сарае, а остальные были на кухне. Мама слушала Второй фортепьянный концерт Брамса, включив проигрыватель погромче, чтобы заглушить нас. Сьюзи удаляла аппендицит одной из своих кукол и чистила морковь одновременно, так что нож служил ей и скребком, и скальпелем. Роб должен был помогать ей – и с аппендэктомией, и с морковью – однако ему это наскучило, и он сидел на полу с обшарпанным деревянным поездом, издавая оглушительные железнодорожные звуки. Колетт, наш маленький серый французский пудель, тявкала на него, преумножая всеобщее веселье. Мистер Рочестер, наш дог, гавкал на одну из кошек, прячущуюся за холодильником. Я была тише воды, ниже травы, но лишь потому, что решала домашку – целую кучу задачек по математике. Я сидела у камина; в нем горел огонь, и я уже хорошенько прожарилась с одной стороны, но мне было слишком уютно, чтобы менять положение. И тут раздался телефонный звонок. Она молча стояла у телефона. Сьюзи вопрошала: «Мам, что такое? Что случилось?» Мистер Рочестер начал рычать, и Роб произнес жутко серьезным тоном, который на него находит, когда он думает, что происходит нечто очень серьезное: «Мистер Рочестер, я думаю, вам следует притихнуть». Мать сказала: «Вики, позови Дуга». Еще не стемнело, потому что мы еще не перешли на зимнее время, но было очень холодно и ветрено: так обычно бывает, когда начинаются первые заморозки. Я дрожала, пока бежала по ломкой траве к сараю, но было непонятно, то ли я дрожу от холода, то ли оттого, что случилось что-то ужасное. Когда я вошла в сарай, Джон был в своем скафандре. Он с дядей Дугласом занимался им аж с прошлого Рождества, когда дяде что-то стукнуло в голову. В скафандре было радио на шпационном клине, баллон с кислородом и еще куча всего. В шлеме было множество переключателей для управления радио, подачей воздуха, воды и даже аспирина - это было единственное лекарство, которое дядя позволил Джону. Тот тратил на скафандр каждую копейку из своих карманных денег и из того, что удавалось заработать, кося лужайки, рубя лес и даже сидя с детьми, если другой работы найти не удавалось. И я уверена, что дядя Дуглас еще и подкидывал ему сверх того (хотя ему не следовало бы этого делать) на всякие штуки вроде резиновых прокладок, которые Джон считал абсолютно необходимыми. Это действительно был отличный скафандр; он даже выиграл для штата первый приз на Научной выставке.