Это был обычный субботний вечер, приятный и оживленный, и мы ждали папу к ужину. Обычно по субботам он приходил рано, но сегодня он принимал роды, а дети не выбирают, когда им появиться на свет: в рабочее время или нет. Мама запекала ребрышки, и кухня наполнилась восхитительными ароматами. Дядя Дуглас с Джоном трудились над скафандром в старом сарае. Но все остальные были на кухне… Мама поставила пластинку со Вторым фортепианным концертом Брамса и погромче включила звук, чтобы перекрыть наш шум. Сьюзи делала аппендэктомию одной из кукол и одновременно чистила морковь, так что нож служил ей не только по назначению, но был еще и скальпелем. Предполагалось, что Роб будет ей помогать и с морковью и с аппендэктомией, но бедолаге стало скучно, и он устроился на полу, играя с видавшим виды деревянным поездом и громко подражая звуку паровозного гудка. Колет, наш серый карликовый французский пудель, лаяла на него и полностью разделяла веселье. Мистер Рочестер, большой датский дог, лаял на одну из кошек, пытавшуюся спрятаться за холодильником. Я же была ангельски тиха, но только потому, что делала домашнее задание – уйму задач по математике. Я сидела у камина, в котором вовсю пылал огонь, и уже наполовину поджарилась… с одной стороны, но мне было так уютно, что не было никакого желания даже пошевелиться. … Затем зазвонил телефон… Она замерла у телефона, не говоря ни слова, а Сьюзи все спрашивала: «Мама, что случилось? Что случилось?». Мистер Рочестер начал рычать, и Роб сказал: «Мистер Рочестер, мне кажется, тебе лучше помолчать» таким ужасно серьезным голосом, которым он говорит, когда думает, что происходит что-то важное. Мама сказала: - Вики, пойди позови Дага. На улице было еще светло, потому что мы все еще жили по «летнему времени». Но было холодно, ветер пронизывал до костей – стояла пора первых морозов. И я побежала по схваченной морозом траве, вся дрожа. Я точно не знала, почему дрожу: то ли потому что замерзла, то ли потому что случилось что-то ужасное. Когда я добралась до сарая, Джон мерил скафандр. Они с дядей Дугласом работали над ним с прошлого Рождества, когда дядя Дуглас был в настроении. Чего там только не было: и космическое радио, и баллон с кислородом, и еще какая-то смесь, а в шлеме разные кнопочки для управления радио, кислородом и температурой, а еще питьевая вода и даже аспирин – единственная таблетка, которую папа разрешил Джону взять. Каждую копейку карманных денег Джон тратил на свой скафандр, также как и каждую копейку, которую он получал за то, что косил газоны, колол дрова и даже сидел с детьми, когда по-другому заработать не получалось. И я уверена, что втайне дядя Дуглас подбрасывал ему деньжат на всякие там резиновые уплотнители, которые, по словам Джона, ему были позарез нужны. А вообще-то скафандр получился на славу. И даже занял первое место на научной выставке штата.