Все началось еще в тот вечер – приятный, но, хоть и немного шумный, ничем не примечательный. Была суббота, и мы ждали отца домой к ужину. Обычно по субботам он возвращался рано, но в тот день его срочно вызвали к беременной пациентке, ведь малыши не могут терпеть до понедельника. Мама готовила в духовке ростбиф, и по всей кухне разносился его восхитительный аромат. Дядя Дуглас с Джоном были в старом сарае, работая над космическим скафандром Джона, а остальные уже все собрались на кухне... Мама включила проигрыватель, Концерт Брамса для фортепиано с оркестром, грохот которого мог нас заглушить. Сюзи оперировала куклу, а поскольку в это же время она еще чистила морковь, то нож для чистки овощей служил как скальпелем, так и ножиком для чистки. Предполагалось, что Роб должен ей помогать, и с операцией, и с морковью, но ему это быстро наскучило, и поэтому он уже был на полу, играя со стареньким деревянным паровозиком и громко подражая звукам настоящего поезда, а Колетт, наш маленький серый французский пудель, тявкала на него и пыталась присоединиться к забаве. Мистер Рочестер, наш датский дог, лаял на одного из котов, который пытался спрятаться за холодильником. Я же вела себя ангельски тихо, но лишь потому, что делала домашнюю работу – мне нужно было решить целую гору задач по математике. Я сидела у камина; горел огонь, и я уже почти поджарилась… с одной стороны. Но мне было слишком удобно, чтобы передвинуться. ...И тут раздался телефонный звонок... Она стояла у телефона, не говоря ни слова, и Сюзи спросила: - Мама, в чем дело? Что случилось? Мистер Рочестер, было, зарычал, но Роб одернул его тем ужасно серьезным тоном, который у него появляется, когда он думает, что происходит нечто важное: - Мистер Рочестер, лучше тебе помолчать. Мама попросила: - Вики, сходи за Дугом. Еще не стемнело, поскольку день пока оставался длинным, но уже было холодно и ветрено, так, как бывает перед первыми морозами, и когда я бежала по ломкой траве к сараю, меня колотила дрожь; и я не могла с уверенностью сказать, дрожу я от холода или же от того, что случилось что-то ужасное. Когда я вошла в сарай, Джон как раз примерял свой скафандр. Они с дядей Дугласом работали над ним долго, еще с прошлого Рождества. Там уже была радиоантенна, баллон с кислородом и чем-то там еще, а на шлеме находились все кнопки управления – для радио, воздуха, подогрева, питьевой воды и даже аспирина - поскольку это были единственные таблетки, которые папа позволил Джону заполучить. На этот скафандр Джон тратил все свои карманные деньги, до последнего цента, и каждый доллар, который мог заработать, подстригая газоны, заготавливая дрова или даже присматривая за детьми, если ничего другого не удавалось найти; и я уверена, дядя Дуглас возмещал некоторые его расходы, хотя и не обязан был это делать, на такие вещи, как резиновые прокладки, которые, по словам Джона, вдруг стали ему жизненно необходимы. Это был настоящий космический скафандр, и на ярмарке научных проектов он принес штату победу.