Начинался обычный, дружный и шумный вечер. Мы ждали папу к ужину. По субботам он возвращался с работы пораньше, но в этот раз случились роды, а младенцы, как известно, времени не выбирают. У мамы в духовке томилось жаркое из ребрышек, распространяя вокруг восхитительный аромат. На кухне были все, в полном сборе, только дядя Дуглас с Джоном все еще работали в сарае, мастерили Джону скафандр … Мама, чтобы не слышать наших воплей, включила музыку погромче, Второй фортепьянный концерт Брамса. Сьюзи удаляла кукле аппендикс. Между делом она скоблила морковку, и нож для чистки овощей выполнял еще и функцию скальпеля. Поначалу ей ассистировал Роб, но потом ему, видимо, наскучило, и он стал катать по полу разболтанный деревянный поезд, оглушительно сигналя и побуждая к громкому веселью Колетт, серого французского той-пуделя. Мистер Рочестер, большой датский дог, с лаем преследовал одну из кошек, а та пыталась спастись за холодильником. Что касается меня, я вела себя тише воды, ниже травы, но только по одной причине – билась с домашним заданием по математике. Расположившись боком почти вплотную к горящему камину, я буквально плавилась от жары, но отодвигаться было неохота. …И тут зазвонил телефон… Она держала трубку и молчала. Сьюзи закричала: «Мама, ты что? Что случилось?». Мистер Рочестер завыл, а Роб произнес с той ужасающей серьезностью, которую он напускал на себя в исключительных, по его мнению, случаях: «Мистер Рочестер, не могли бы Вы помолчать?». Мама сказала: «Викки, пойди, приведи Дуга». Еще не успело стемнеть (мы экономили на искусственном освещении), было холодно и ветрено, как всегда во время первых заморозков, и я бежала по жухлой траве, дрожа от холода. Впрочем, я и сама не знала, отчего дрожу – то ли от холода, то ли оттого, что произошло что-то ужасное. Когда я влетела в сарай, Джон был в скафандре. Этим скафандром они с дядей Дугласом занимались с прошлого Рождества почти круглые сутки, как только дядя Дуглас просыпался. Скафандр был снабжен бортовым радиоприемником, баллоном для кислорода или дыхательной смеси, а внутри шлема находились всякие датчики, регулирующие тепло, радио, воздух, питьевую воду и даже аспирин (только эти таблетки папа разрешал принимать Джону). На скафандр уходили все деньги Джона – и карманные, и те, что удавалось заработать стрижкой газонов и колкой дров. Он даже нянькой подрабатывал, когда не мог найти ничего более подходящего. Похоже, и дядя Дуглас что-то потихоньку подбрасывал на насущные расходы, скажем, на резиновый уплотнитель, который, как уверял Джон, был нужен позарез. Скафандр был самым настоящим и на научно-технической ярмарке получил первую государственную награду.